– Вот что, красавица, головой за него отвечаешь! Чтоб жив был, – говорил, вращая глазами, небольшого роста капитан. И, отведя за локоть в сторону, шепнул на ухо: «Расстреляю, клянусь, если умрет!»
– А вы не пугайте, я уже пуганая, всякое повидала, ни черта, ни смерти не боюсь! – «Дурак, хоть и капитан, – подумала она, прищурив глаза. – Разве всё зависит от меня?» – А если не доверяете, везите в госпиталь!
– Нельзя его в госпиталь. Положите его в изолятор, и чтоб никто туда не входил, кроме вас, никто о нем не знал!
– Поставьте пост и караульте! Я не могу безотлучно быть при нем, вы же знаете…
– Закрывайте, когда уходите, – буркнул он, – вы поняли?
– Поняла, а теперь уходите, мне его надо осмотреть, – холодный зеленый лед глаз смотрел на капитана.
– Я, Сашок, завтра проведаю тебя, – наклонился капитан к больному и вышел.
Мария приложила ухо к груди: там хрипело, гудело, хлюпало, скрипело, как снег. С другой стороны такая же картина. «Господи, двухсторонняя бронхопневмония, крупозная, наверное! Сульфидин, камфару, банки, – мысленно перечисляла, что нужно сделать, – посадить повыше». Она принесла три подушки, две положила под плечи, одну, свернув валиком, подоткнула под матрас, под ягодицы, чтоб не сползал.
– Сидите спокойно, я сейчас приду.
Стерильные шприцы у нее были всегда. Всю ночь не отходила от него Мария, а больной становился всё тяжелее. «Может быть, что-то еще надо сделать? Какой из меня лекарь? – Мария грустная, озабоченная сидела в перевязочной. – Вот ведь как может сложиться в жизни: человек тяжело болен, а врача пригласить нельзя. Помирай без квалифицированной помощи. А что я?»
На нее пахнуло ветерком, стукнула дверь. На пороге стоял Николай.
– Отчего царевна-несмеяна грустная, что случилось? – спросил он участливо. Мария опустила голову. Николай присел перед ней на корточки, заглядывая в печальные зеленые глаза, уже серьезно приказал:
– Ну, так что случилось, выкладывай!
– Поступил больной очень тяжелый, я всю ночь его выхаживала, а ему всё хуже. В госпиталь везти нельзя, врача пригласить тоже нельзя. А я только шестимесячные курсы окончила, не знаю, чем помочь. Еще помрет!
– Хорошо, подожди меня, я сейчас приду, что-нибудь придумаем!
Она встала, вытерла марлевой салфеткой нос. Видела: Николай быстро пересек двор, подошел к управлению, столкнулся в дверях с ночным капитаном. О чем-то поговорили, и оба вошли в серое здание. Мария прошла в палату к больному. Он лежал с закрытыми глазами, но слышал ее шаги.
– Пить, – едва слышно попросил он запекшимися губами. Мария взяла чайник, приподняла голову, напоила. Посмотрела пульс: упругая ниточка билась часто, ударов сто сорок в минуту. Рука горячая. Чуть скрипнула дверь, показался капитан, шепотом сказал:
– Выйди! – на цыпочках подошел к кровати и сел рядом.
В коридоре ждал Николай.
– Собирайся, поехали!
– Куда?
– В госпиталь, посоветуешься, чем еще можно помочь.
Подполковник медицинской службы, высокий седой старик, выслушал ее.
– Что же, по вашему описанию, диагноз поставлен верно: двухсторонняя бронхопневмония. Срочно, сразу, как приедете от нас, поставьте кровососные банки. Умеете? – Мария отрицательно покачала головой.
– Это несложно. Мы вам дадим машинку, только вы верните ее нам. – Он достал из шкафа никелированный кубик. – Вот здесь, на эту кнопку нажмете, видите, выходят восемь лезвий, они надрежут кожу, на раны ставьте банки. Сумеете? – Мария утвердительно качнула головой. – Чтоб отошло примерно около стакана крови. Вот вам пенициллин, будете вводить по сто тысяч через каждые четыре часа в течение суток и почаще давайте кислород. Камфару ввели?
– Ввела.
– Я думаю, что всё это улучшит его состояние, – закончил он.
Мария окрыленная ехала с Николаем в часть.
Действительно, уже после кровососных банок и кислорода больному стало легче дышать. Через сутки значительно улучшилось общее состояние. Капитан по нескольку раз в день забегал к больному и уже дружелюбно поглядывал на Марию.
А у нее всё время в ушах звучал мягкий густой басок Николая. Мария улыбалась, вспоминая его. Потом они часто встречались то во дворе, то в столовой. Глаза майора теперь часто задерживались на ней, а ее сердце всякий раз замирало, и начинало гулко колотиться. Она не выдерживала, его взгляда и опускала веки. Но каждый раз или Николай спешил, или она. Поговорить не пришлось.
Через неделю он исчез. Мария искала взглядом в библиотеке, в столовой, в клубе, беспрестанно поглядывала во двор, но его не было. Спрашивать, где тот или иной работник, здесь было не принято. «Кто он? Откуда? Вернется ли? – думала она. – Жаль, если больше не встречу», – и сердечко начинало щемить. Уже потеряла надежду, как вдруг нос к носу столкнулась с ним в столовой. Мария обрадовалась, видела, что и он рад.
– Думала, что не увижу вас больше, – протянула она руку.
