Егор стал сзади, обнял за плечи, прижал, уткнув длинный нос в воротник шинели, почувствовал теплый аромат ее шеи. Всё это за какое-то мгновение. Она вдруг притихла, стала серьезной. Но в это время куча-мала сзади наехала на них, подсекла им ноги, и они повалились. Фонтан снега осыпал всех. Борис уже вскочил первым, выдернул Марию из барахтающейся кучи людей. Егор близоруко шарил по снегу в поисках очков. Мария увидела далеко в стороне, в сугробе, торчащие дужки очков, вынула, подала Егору.
– Целые! – не то обрадовался, не то удивился Егор.
– Еще, – Борис тащил Марию за руку.
– Нет, больше не хочу, – словно отрезала она.
Егор протирал стекла платком. Бориса подхватили за руки Оля с Леной, прибежавшие на горку, потащили с собой. Он оглянулся, помахал рукой, увидел, что они уходят, крикнул:
– С Новым годом, Мария! Счастья тебе, Мария! – Она обернулась, помахала рукой. Шли молча.
– Ты чем-то расстроена? – спросил, заглядывая в глаза, Егор.
– Никогда больше не обнимай меня, если хочешь быть моим другом, слышишь? – сказала она сурово.
– Почему?
– Не хочу! Ты обещал быть товарищем, так держи слово! Терпеть не могу, когда распускают руки!
– Прости, я нечаянно, – растерялся он. Стало неприятно и неловко, что солгал. «Как еще далека она от меня, – думал он. – А я, лопух, размечтался! – стало обидно. – А собственно, какое право имею обижаться? Она доверчиво приняла меня, предполагая именно бескорыстную дружбу, а я… Нехорошо получилось!» Он искоса посмотрел на Марию. Строгая, она шла, сердито прищурив глаза.
– Не сердись, – взял ее за локоть, – это больше не повторится! – вдруг испугался возможности потерять ее.
Мария испытующе посмотрела на него. У Егора был такой удрученный вид, что она смягчилась.
– Приходи сегодня пораньше, лекции свои не забудь, почитаем. – Подала ему руку. Он поспешно благодарно пожал ее.
Валя пришла с работы домой, привычно разожгла плиту, открыла подпол, чтоб достать картошки, испуганно замерла. Грунтовые воды погребли главное, чем они питались. Она, расстроенная, вошла в комнату Марии.
– Пойди, посмотри, что делается!
Мария остановилась у раскрытого подпола. Обе молчали, смотрели на зловещую черную воду и крупные плавающие пузыри, которые, словно глаза чудовища, злобно глядели на них. Мария стала раздеваться.
– Что ты хочешь делать?
Она продолжала снимать одежду. Оставшись в одних трусиках, взяла рядом стоявшее ведро.
– Мария, остановись! У тебя ревматизм, тебе нельзя охлаждаться. – Мария оттолкнула ее, прыгнула и скрылась под водой. Через несколько секунд показалась ее голова. Она встала на лесенку, держась одной рукой за нее, другой подала ведро. Валя слила воду сверху, две трети ведра заполняла картошка.
– Выходи сейчас же! Достала на сегодня, хватит!
Мария стремительно поднялась, вырвала ведро из ее рук. Оставляя мокрые следы, пошла в кухню, высыпала картофель на пол и снова прыгнула в черную пучину. Валя стояла и плакала.
– Чего плачешь? Нагрей лучше побольше воды, если хочешь мне помочь! – выходя из подпола с очередным ведром бросила Мария. Валя метнулась на кухню, налила все кастрюли, поставила на плиту.
С трудом подав десятое ведро, Мария, бледная, лязгая зубами, тяжело дыша, медленно поднялась по лестнице и села прямо на пол, опираясь руками в край отверстия, опустив бессильно голову.
– Всё, больше не могу!
– Скорее в ванную! – тянула ее Валя за руку.
– Подожди, сейчас, дай передохнуть. – Валя помогла ей подняться, бросила полотенце на дно ванной.
– Садись! – Мария села, сжавшись в комочек, обхватив колени худенькими руками. Валя таскала воду, лила на нее, а она всё не могла согреться. Всё еще кожа, как рашпиль, была покрыта зябкими бугорками. Остался последний чайник. Валя выхватила простыню из шифоньера.
– Вставай! – Мария с усилием разомкнула руки на коленях, встала. Валя накрыла ее простыней.
– Пойдем в постель. – Закутала ее всеми одеялами, какие у нее были. Налила грелку, сунула к ногам.
– На, выпей аспирин, надо пропотеть!
– Ставь картошку, есть хочу, – стукая зубами о стакан, попросила Мария. Валя облегченно засмеялась. Поцеловала сестру.
– Значит, жить будешь, если есть захотела! – побежала в кухню.
Сергей с Мишей пришли, когда кипела, булькала картошка, варившаяся в кожуре (чистить было некогда, скорее хотелось накормить горячим, чтоб согрелась сестра). Валя протирала пол в кухне.
– Что случилось?
– Вода в подполе!
– Откуда? – Сергей открыл крышку подпола и присвистнул, – вот это да! Ничего, не расстраивайся! Это не вопрос! Что-нибудь придумаем! – посмотрел на картофель на кухне. – А кто это достал?
– Маша. Еле ее отогрела!
Сергей присел, помогая раздеться Мишутке.
– Воспитательница говорит, что бьют Мишу все, кому не лень. Не умеет защищаться. – Валя посмотрела на него с упреком.
– Видишь, я была права. Теперь учи драться! – она положила дымящейся паром картошки в тарелку, прихватила кусок хлеба, соль, пошла к Марии. Поставила всё на стул около кровати.
– Что ты за мной как за больной ухаживаешь? Сейчас встану и поем вместе со всеми за столом.
