– Он, без сомнения, с комплексом! Мне дипломники рассказывали, – ободренная смехом охотно продолжала Лена, – что в доме, где живет Иванисов, во время войны отказала канализация. Слесарей нет, исправить некому. Ее просто законсервировали и построили во дворе туалет. За пользование взималась какая-то плата с жильцов: за уборку, вывоз, еще за что-то. Профессор подсчитал, что если он построит себе отдельный туалет, то строительство окупится в течение года. Построил и повесил замок. Студенты ночью красной краской, чертежным шрифтом, красиво написали: «Персональный туалет профессора Иванисова». Думаете, он оскорбился? Нет, он был доволен, чуть ли не гордился этим. И надпись красуется до сих пор. Говорят, профессор не женился только потому, что подсчитал: женитьба – невыгодное мероприятие, жена дорого обойдется! Ну, прощайте! Мне направо, – махнула Лена зеленой варежкой и пошла прыгающей походкой.
– Как ты думаешь, Лена правду говорит?
– Не знаю, но мне весь этот разговор немного неприятен. Терпеть не могу сплетен.
– А меня как-то, – Мария засмеялась, подыскивая слова, – разочаровал этот разговор. Мне профессора казались богами науки, какими-то особыми, необыкновенными. Я с трепетом смотрела на них.
– Профессора, чаще всего, обычные люди и все разные, но в подавляющем большинстве, конечно, грамотные, прогрессивные, достойные уважения. Так что я не согласен с твоим разочарованием. И Иванисов – человек со странностями, но от него не отнимешь и знание предмета, и эрудицию. Ведь так?
– Да, пожалуй, – согласилась Мария.
Валя проснулась. Тихо. Посапывает носом Мишутка, чуть слышно в проходной комнате тикают ходики. За окном – синий бархат предновогодней ночи. Белеют, светятся заснеженные крыши домов. Тонким золотым полуколечком сверкает месяц. «Который час? Надо пойти посмотреть». Валя накинула халатик, сунула ноги в тапочки, пошла осторожно, едва касаясь пола. Из комнаты Марии, через щель внизу двери, пробивался свет. «Неужели всё еще занимается? – подумала она. Зажгла свет. – Шесть часов! Пора вставать!» Взялась за ручку, дверь певуче заскрипела.
Мария лежала, зябко свернувшись калачиком, в ситцевом розовом халатике, в чулках, щекой сползла с подушки на открытый учебник английского языка. «Милая ты моя сеструха, замерзла, – с нежностью подумала Валя, – жаль мне тебя будить, наверное, недавно уснула. А надо». Осторожно вытащила книгу из-под щеки. Мария зашевелилась, не открывая глаз, спросила: «Сколько времени?»
– Шесть часов.
– Еще минуточку…
Валя прикрыла ее краешком одеяла, на котором та лежала, и вышла, потушив свет. «Пусть поспит пол часика, еще успеет».
В кухне холодно. Валя достала из духовки сосновое полено, настрогала лучины, присела на корточки, раздувая огонь в плите. Выскочила в сени, поскользнулась на обледенелом полу, подхватила ведро. Вода покрылась тонкой коркой льда. Налила чайник, села чистить картофель. «У Мишутки последняя чистая рубашечка, надо вечером постирать. У Сергея брюки проносились, пока спит, надо поштопать. Что у меня сегодня? Студенты института в десять тридцать, потом еще одна группа. В пять часов лекции в фельдшерско-акушерском техникуме». Валя сейчас много работала, в два раза больше Сергея зарабатывала. Через ночь дежурила, только бы не мог Сергей ее упрекнуть за то, что у нее живет сестра, что он кормит ее. Нет, она сама обеспечит и ее, и себя. Валя щепетильна. «Чуть не забыла, надо успеть забежать на почту получить перевод от Лени Болотова, – улыбнулась. – Аккуратно расплачивается парень с долгом, гордый. Какие хорошие ребята детдомовцы, лучше доморощенных. Почему? Растут труднее, а гордые, щедрые, коммуникабельные. Нет в них этого эгоизма – только мне».
Плита дышала жаром, накалилась докрасна. Прыгала крышка кипящего чайника. Валя поставила варить картошку, сдвинула на кирпичи чайник. Зашла к Марии.
– Вставай, Маша, пора, – зажгла свет.
Мария вскочила, вошла в ванную, сбросила с худеньких плеч халатик, плеснула ледяной воды на лицо, шею, литую белую грудь. Вода обожгла ее, Мария ахнула от холода, заломило пальцы. Вытираясь полотенцем, вспомнила: вчера ее вызывал декан, седой и лысый мужчина с дряблыми, отвисшими, чисто выбритыми щеками. Спросил:
– Вам перенести экзамены? Вы, вероятно, еще не сможете сдавать?
– Смогу, – ответила Мария. Он внимательно посмотрел на нее.
– Хорошо, попробуйте, – и улыбнулся приветливо. Такая доброжелательная обстановка в институте, все как-то стремятся помочь фронтовикам. Завтра Новый год. Мария с Егором договорились готовиться к экзаменам вместе. Она вошла в кухню.
– Картошка готова, кушай, – сказала Валя.
– Хотела тебя спросить, можно я приглашу Егора к нам, мы будем заниматься и заодно встретим Новый год.
– Ну, конечно! Сергея возьмите себе в компанию. В сенцах кусочек свинины, пожарьте с картошкой, бутылочка вина есть, капуста, огурчики соленые.
Мария благодарно посмотрела на сестру.
– Жаль, что ты завтра дежуришь.
– Ничего, я мысленно буду с вами, – улыбнулась Валя.
