Сестры полностью

Мартен сразу позабыл и о мэтре Оливье, и о конверте на свое имя и поднялся. Самира повернулась и вышла из кабинета, он за ней. За видимым спокойствием Сервас ощутил, как она напряжена. Напряжение тут же передалось ему. Он угадал, что его ждет какая-то встряска, и его охватило возбуждение, любопытство и желание докопаться.

Настоящий допинг для полицейского…

Они вошли в комнату, которую Самира делила с Эсперандье. Стул Венсана пустовал. Обойдя свой стол, Чэн уселась за компьютер, а Сервас встал сзади, опираясь на ее плечо, и внимательно следя за экраном.

На экране возникла страничка Фейсбука.

Мартен сразу узнал заставку вверху страницы: часть фотографии с обложки «Первопричастницы». В левом углу был помещен портрет мужчины. Его непокорные седые волосы облаком сладкой ваты стояли вокруг высокого лба, бледно-голубые, слегка навыкате, глаза смотрели под стать улыбке: застенчиво и робко. Человеку было лет пятьдесят, но в чертах его лица сохранилось что-то юношеское, почти детское.

Сбоку было написано имя: Реми Мандель.

Сервас прочел несколько постов. Это были комментарии к прочитанному, но он не смог бы уверенно сказать, что речь шла о романах Эрика Ланга.

– О’кей. Мы имеем дело с одним из фанатов. Есть что-нибудь еще?

– Вот это, – сказала Самира и кликнула на иконку галерея.

Она запустила показ слайдов. Первые фото демонстрировали, что именно Реми Мандель ел в ресторане и что он пил в баре. Потом шел портрет кота, такого страхолюдины, что фото казалось смонтированным специально. Потом появились книжные обложки, и все они принадлежали книгам Эрика Ланга. Затем Эрик Ланг собственной персоной, в бархатном костюме табачного цвета, белой рубашке и с торчащим из нагрудного кармана белым платочком. Водрузив на нос очки, он с улыбкой подписывал книги читателям, выстроившимся в очередь. Ланг, пожимающий руки, принимающий награды, Ланг, что-то говорящий в микрофон, Ланг, позирующий в группе читателей… Вдруг Сервас насторожился. На этот раз господин Ланг был изображен в компании господина Сахарная Борода. Реми Мандель был высокий. Очень высокий. На целую голову выше писателя. Он обнимал Ланга за плечи, почти касаясь большим пальцем его шеи за ухом, словно ему страстно хотелось его приласкать. Без всяких сомнений, это был жест любви. Оба улыбались в объектив – Ланг профессионально, Мандель почти экстатически.

Сервас ждал продолжения. На следующем снимке фигурировал дом Ланга, и снимок был сделан сквозь решетку ограды, как раз в том месте – между правой стойкой ограды и живой изгородью, – откуда он и сам когда-то, наклонившись, наблюдал за домом. Все это, по меньшей мере, говорило о пристальном интересе и о вмешательстве в частную жизнь, и у Мартена снова начал зудеть затылок. Самира прокручивала снимки дальше. И тут Сервас вздрогнул. Опять дом Ланга… ночью… Но на этот раз он снят с гораздо более близкого расстояния.

О господи! Да он туда вошел!

На последнем снимке в этой серии было запечатлено темное и мрачное здание, которое отбрасывало тревожную тень на сад, залитый лунным светом. Сервас вспомнил планировку участка и удостоверился, что Реми Мандель не мог в этом ракурсе снять дом сквозь решетку, даже работая зумом. Он находился в нескольких метрах от дома, когда его обитатели спали…

– Снимки сделаны около пяти месяцев назад, – сказала Самира, прервав повисшее в комнате молчание. – Вся серия отснята в одно и то же время.

– Значит, в ту ночь, когда он взломал окно и проник в сад, – прокомментировал Сервас.

– Остается выяснить, возвращался ли он еще раз.

Видимо, ей хотелось сказать, что ночей было две, но она не стала так в открытую формулировать мысль, то ли из суеверия, чтобы не сглазить, то ли из простой осторожности. Как опытный сыщик, Самира понимала разницу между ложной очевидностью, собственным желанием быстро сделать выводы и реальными фактами. Между тем именно эта ее осторожность говорила и о другом: а что, если… Они переглянулись, и у них в глазах читалась неуверенность пополам с надеждой.

– Надо справиться… – начал Мартен и услышал, что у него в кабинете зазвонил телефон. – Покажи это Венсану, – сказал он уже на пороге. – Я скоро вернусь.

Вышел в соседнюю комнату и поднял трубку.

– Сервас слушает…

– Майор, я кое-что обнаружил, – послышался на том конце провода голос Ланга.

– Откуда вы узнали мой прямой номер?

Молчание.

– У меня, знаете ли, есть в этом городе кое-какие связи.

Сервас уселся в свое кресло.

– Я вас слушаю.

– У меня кое-что украли…

Мартен резко выпрямился.

– Рукопись последнего романа.

– Объясните, пожалуйста…

– Она лежала у меня на рабочем столе в кабинете, рядом с компьютером. Около двухсот страниц текста и еще четыреста – черновики и предварительные заметки. Все распечатано. Конечно, у меня есть много сохраненных копий, но бумажный вариант исчез.

– Вы в этом уверены?