– «
Мандель молчал.
– А вот почему: вы хотели, чтобы все поверили, что в три часа ночи вы были дома, когда на самом деле вас там не было…
Никакой реакции.
– Вы украли рукопись, Реми. Вы вошли в дом Эрика Ланга и украли…
– Нет!
– Вас не было дома в три часа ночи. У вас нет алиби, и при вас украденная рукопись. Какой еще вывод мы можем сделать?
– Я ее не украл!
– Вот как?
–
Сервас поднял бровь.
– У кого? У Эрика Ланга?
–
Сервас не спускал с Манделя глаз.
– Как вас понимать?
– Я получил… м-м-м… сообщение на форуме, в нем мне предложили авторскую рукопись еще не изданного романа Эрика Ланга.
– Когда это было?
– Позавчера ночью.
– В котором часу?
– В час тридцать.
– И?..
– Я подумал, что это… м-м-м… липа – все знают, что я абсолютный фанат, – и не стал разговаривать. Но мне почти сразу прислали фотографии. Их было три, если точнее.
– И что на них было изображено?
– На первой… м-м-м… рукописный текст… с пометками рукой Эрика Ланга: я сразу же узнал его почерк… И потом… вы знаете… я ведь специалист… На второй… э-э-э… рукопись на письменном столе, а на заднем плане… гм-гм… книжный шкаф.
– А на третьей?
– Третья переснята из журнала: Эрик Ланг сидит за тем же письменным столом…
– И тогда вы поверили?
– Да.
– С этим форумом можно ознакомиться?
Мандель покачал головой.
– А вы не задумывались над тем, при каких обстоятельствах были сделаны эти снимки?
На этот раз ответа он не дождался.
– И сколько он с вас запросил, Реми?
– Дорого… особенно для такого, как я.
– Ну, сколько?
– Двадцать тысяч.
– Сумма солидная. И у вас были деньги?
– В биткойнах были.
Сервас не особенно разбирался в Интернете, но знал, что биткойнами называются виртуальные деньги, имеющие хождение в Сети. Ими с некоторых пор пользуются для торговых сделок. А разве последний министр финансов не потребовал, чтобы каждый налогоплательщик в этой стране включал в свою декларацию о доходах прибыль, полученную в результате операций с биткойнами?
– Я… м-м-м… оказываю услуги в Интернете тем, кто одарен меньше меня, – сказал великан.
Сервасу очень хотелось спросить, что же это за услуги, но он боялся потерять контакт с задержанным.
– Каким образом вы получили рукопись?
– У меня была условлена встреча на парковке одной из торговых галерей, – ответил Мандель.
– Где точно?
Он назвал место.
– В ту же ночь?
– Да.
– В котором часу?
– В три…
Сервас в своем кресле сразу напрягся.
– Вы видели продавца?
– Нет.
– Объясните, почему, Реми…
– Он не выходил из машины.
– Какой марки машина?
– Красный «Ситроен четыре» с белой крышей.
– Номера вы запомнили?
– Да нет. С чего бы мне их запоминать?
– Но вы успели разглядеть?
– Машину?
– Водителя…
– Успел.
Сервас впился глазами в фаната.
– Очень худой, я бы так сказал… и… м-м-м… одет в черное… На нем были солнечные очки и каскетка… Это все, что я видел. Было темно.
Сервас обдумывал следующий вопрос.
– И как он передал вам рукопись?
– Из машины в машину. Он знаком велел мне опустить стекло со стороны пассажира, а сам опустил свое и бросил мне рукопись прямо через дверцу.
– Дальше?
– Я зажег свет и рассмотрел рукопись. Это была та же самая, что на фотографии, я узнал почерк Эрика Ланга на полях. Сомнений у меня не осталось.
– А потом?
– Я знаком показал, что всё в порядке. Он сдал назад и уехал.
– И всё?
– Всё.
– И вы поехали с рукописью прямо домой? Это так?
– Да.
– Какая у вас машина, Реми?
– «Сеат Ибица».
– В каком месте парковки вы стояли? – Сервас помнил, что в этом торговом центре было несколько въездов и несколько стоянок.
Мандель назвал хорошо известное место крупной торговой фирмы.
– У вас был с собой мобильник?
Мандель кивнул. Мартен посмотрел на Эсперандье и встал. Помощник тоже поднялся.
– Через пару минут едем в торговый центр проверять все камеры слежения, – сказал шеф группы, когда они вышли в коридор. – А Самире передай, чтобы выяснила, был ли мобильник Манделя в этом секторе между двумя тридцатью и тремя тридцатью в ту ночь.
Эсперандье кивнул и быстро ушел в свой кабинет. Сервас вернулся на свое место.
– Реми, вы помните дело тысяча девятьсот девяносто третьего года?
– Что?
– Тысяча девятьсот девяносто третьего года. Дело первопричастниц. Я видел у вас на стене вырезку из прессы. И это платье…
Фанат поднял глаза, и их взгляды встретились.
– Да?..
– Вы это помните?
– Да.
– Сколько лет вам было в девяносто третьем, Реми?
– Не знаю…
– Я помню, что написано у вас в идентификационной карте: двадцать шесть.
– Может быть.
Сервас почувствовал, как снова нарастает напряжение. У Манделя вдруг опять возникли трудности с выражением собственных мыслей.
