– Ты прервала допрос задержанного, чтобы я помог тебе ответить на вопрос викторины?
Самира Чэн улыбнулась:
– Это не викторина, а тест для вступления в закрытую группу в Фейсбуке, к которой принадлежит Мандель. Я пытаюсь выяснить, был ли он в Сети в то время, когда умерла Амалия Ланг. Но для этого мне надо вступить в группу.
Сервас еще раз прочитал вопрос. Потом сел на место Самиры и напечатал ответ. Спустя десять секунд они получили сообщение.
Он уже собрался выйти из кабинета, когда Чэн его остановила:
– Подождите, патрон.
Мартен обернулся. Самира склонилась над экраном. Он снова подошел к ней.
– Реми Мандель опубликовал два поста в группе «Сердце-обличитель» в ту ночь и почти в то же время, когда была убита Амалия Ланг… И долго обменивался сообщениями еще несколько часов.
– А потом?
– Похоже, ничего.
– Совпадение что надо… Только сильно смахивает на попытку обеспечить себе алиби, как думаешь? А мог он отправить его со своего телефона?
– Запросто.
– Надо выяснить, был ли в это время его телефон в зоне вышки Старой Тулузы.
Самира, тихо выругавшись, еще раз что-то быстро набрала на клавиатуре и в следующую секунду соединилась с НПСП, Национальной платформой судебных перехватов, интерфейса для прослушки и запросов к операторам. Ее развернул за огромную цену в сто пятьдесят миллионов евро один из гигантов электроники, который специализировался в вопросах аэронавтики, обороны и наземного транспорта. С 12 сентября минувшего года использование платформы для нужд полиции стало обязательным, и с того самого дня она донимала своих пользователей постоянными сбоями. На сегодняшний день самым примечательным происшествием стала прослушка одного из подозреваемых, которого «пасла» полицейская бригада по борьбе с наркотиками: он вдруг с удивлением услышал у себя в телефоне только что завершенный собственный разговор. Единственное, что было в платформе положительного, так это возможность в три клика запросить у оператора детальный счет или геолокализацию и через полчаса получить ответ.
– Он мог и сам их создать. Вот тут я вижу, что он состоит в списке регуляторов.
– Регуляторов чего?
– Постов. Он мог сам их создавать.
– Проверить сможешь?
– Не знаю… Мне понадобятся коды, но, даже имея их, если дезактивированы уведомления, касающиеся группы и программированной публикации, я ничего не увижу. Могу попросить техническую дирекцию, чтобы они установили наблюдение. У них есть и компьютер, и мобильник. Но я не уверена, что они смогут так легко получить информацию. Фейсбук – сеть непроницаемая, они отвечают, когда им заблагорассудится, разве что полетит жесткий диск. Так что, я думаю, ничего не выйдет.
Она отсоединилась. Сервас вышел в коридор и достал свой телефон, чтобы позвонить Эрику Лангу.
– Ваша рукопись найдена…
– Что? Где? – Голос у писателя был очень удивленный.
– У вашего фаната. Реми Мандель, это имя вам о чем-нибудь говорит?
– Да, конечно.
– Он заявляет, что эту рукопись вы ему подарили.
Ланг помолчал.
– Лжет. – Еще пауза. – Если это он был у меня в доме прошлой ночью, значит, он и ударил мою жену. Вы собираетесь его арестовать?
– Он задержан. Я буду держать вас в курсе…
– Вы будете передавать дело в суд?
– Он задержан, – повторил Сервас, прекрасно помня, что ни драгоценности, ни дорогие часы украдены не были. – Господин Ланг, а во сколько вы оценили бы ваши драгоценности и часы?
– Понятия не имею…
– Мне, однако, нужно иметь понятие о цене.
– Ну… скажем так… по меньшей мере, тысяч в сто евро. Может, больше… А зачем? Ведь они не украдены…
– Спасибо, – сказал Сервас и закончил разговор.
Он вернулся в кабинет. Мандель ел сэндвич, причем уплетал его с поразительной сосредоточенностью, принимая во внимание обстоятельства. Сервас сел за компьютер и включил камеру.
– Реми, господин Ланг утверждает, что вы лжете и что рукопись он вам не дарил.
Великан бросил на него хитрый взгляд.
– Это он лжет…
Мандель произнес это таким тоненьким, дрожащим голоском, что было непонятно, сам-то он себе верит или нет.
– Где вы были около трех часов ночи со вторника на среду?
– Дома.
– Вы спали?
– Я сидел… м-м-м… за компьютером… я ложусь поздно…
– А как поздно?
– В три часа… в четыре… в пять… это зависит…
– От чего?
– Да ни от чего… От тех, с кем я разговариваю.
Вошла Самира, сразу направилась к Сервасу и шепнула что-то ему на ухо. Он посмотрел на фаната. Чэн пришла подтвердить, что определить, программировал Мандель посты в эту ночь или нет, они не смогут. Тогда Мартен решил пойти ва-банк.
– Реми…
– Да?
– Зачем вы программировали те посты в Фейсбуке для группы «Сердце-обличитель»?
– Какие посты?
– Да те самые, что были опубликованы вчера ночью, в три пятнадцать, но которые вы запрограммировали намного раньше… Если вы сидели в это время дома, вам не было в этом никакой нужды.
Великан явно колебался.
– Я боялся заснуть, – пробормотал он наконец.
– А что пользы публиковать посты в три часа ночи?
Сервас прочел начало поста:
