Я знаю, кто они, как они живут. Кто может сказать, на что способен ради любви? Ради любви к человеку, который всю жизнь прожил сквозь слова, смешивая все, что видел в настоящей жизни, с тем, что открывалось ему на другой планете. Я сижу за рулем своей машины, стою на тротуаре или подглядываю за ними сквозь запотевшие окна кафе… Я слушаю их разговоры у барной стойки, вижу их, тайком наблюдаю за ними, а они продолжают жить своей реальной жизнью у меня перед глазами, играть в настоящие игры, любить настоящей любовью. Колеоптерист[26], разглядывающий жуков-геркулесов, листоедов, жужелиц и жуков-оленей, вот кто я такой… А знаете ли вы, что существует около сорока тысяч видов жужелиц и около тридцати семи видов листоедов? Нет, конечно, не знаете. Я наблюдаю их каждый день и все время узнаю о них что-то новое… Больше всего они выдают себя по вечерам; они просто раздеваются догола, сами того не зная. Когда их дома и квартиры освещены, а за окнами темная ночь, когда они еще не закрыли шторы и не задвинули засовы, пряча свою секретную жизнь. Вот тогда я вхожу к ним без их ведома, и там гляжу на них.
Я знаю, кто они такие…
Она, очень красивая рыжая женщина, присматривает за беленьким мальчиком, сыном сыщика. Она что, спит с его отцом? Ты так красива… И ты смотришь на него с той же любовью, какой любишь его сына. У выхода из школы ты назвала его Гюставом… Я вижу, как ты вынула заколку из своих огненно-рыжих волос, освободила их, тряхнув головой, и тебя словно пламенем обдало. Я мельком увидел тебя в черном лифчике на белой-белой коже, ты не задернула штору, и тебя мог увидеть каждый. И у тебя для этого достаточно оснований… Мы недооцениваем сторонние взгляды, чужое любопытство… Ты выглядываешь в окно, и я на какой-то миг вижу твою дивную грудь в черных чашечках.
По дому бегают дети. Я улавливаю весь их детский гомон. Они непоседливые и веселые, живые и озорные – в общем, нормальные дети. А я вспоминаю свое детство. Оно не было ни веселым, ни непоседливым, ни нормальным… Мой отец был жук-олень, и он доводил меня до изнеможения своими мощными ментальными жвалами. А мать была листоедиха. А я – жужелица, не способная летать. Вот что они со мной сделали.
