Подохнуть можно в этой стране…
– Рентген, – сказал интерн, выслушав, что произошло.
Еще целый час он ждал в очереди на снимок, и за это время перебрал в уме все самые скверные сценарии, включая падение в обморок посреди клиники. Наконец снова вошел в кабинет со снимками под мышкой. Было уже половина шестого.
– У вас сломаны два ребра, – заключил интерн, посмотрев снимки. – Но не переживайте, смещения нет, так что перелом сам по себе опасности не представляет. Это хорошая новость. Но каждое ваше движение тревожит интеркостальные нервы, которые, как о том говорит их название, расположены в межреберном пространстве и иннервируют всю поверхность грудной клетки. Я выпишу вам рецепт на анальгетик для уменьшения боли и на миорелаксант для расслабления мышц, давящих на эти нервы. Однако при такой боли их действие очень ограничено. Единственное лечение в вашем случае – это покой. Я могу выписать вам больничный.
– Нет. У меня нет времени отдыхать, – отрезал Сервас.
Интерн пожал плечами. Он уже привык к строптивым пациентам.
– В таком случае мы наложим вам на ребра давящую повязку. Это должно немного помочь. Остальную работу сделает время, надо только ему не мешать. На это могут уйти недели, а может, и месяцы. А главное – избегайте ударов и резких движений, затрагивающих грудную клетку, договорились?
Его попросили раздеться, и к нему подошла медсестра с широкой лентой специального пластыря. Она измерила у него расстояние между грудиной и позвоночником и отрезала шесть лент одинаковой длины по шесть сантиметров шириной. Конец первой ленты наклеила прямо на кожу возле грудины, провела ее под правым соском, постепенно изгибая вниз. Когда она дотронулась до сломанных ребер, Мартен поморщился. Медсестра обвела ленту вокруг правого бока и закрепила возле самого позвоночника. Потом повторила ту же операцию со второй лентой, на этот раз наложив ее внахлест на первую и образовав косой крест. Таким же манером она наклеила шесть параллельных полос, перекрещивая их три на три.
– Когда полосы перекрещиваются, повязка лучше держит, – объясняла медсестра, прикасаясь холодными пальцами к его коже.
У него возникло впечатление, что правый бок затянули в корсет. Он осторожно оделся и поблагодарил их.
– Сделайте милость, – сказал ему интерн, – ну, скажем так, в благодарность за то время, которое мы с вами занимались. Отправляйтесь домой и полежите спокойно хотя бы до завтрашнего утра.
Мартен ничего не обещал, разве что подумать об этом. Но ему стало гораздо лучше.
Ровно в шесть он вышел из клиники и сел в автомобиль. Боль так и осталась, но то ли от действия анальгетика и миорелаксанта, то ли от пластырей, то ли от эффекта плацебо из-за самого визита к врачу, стала намного меньше. Сервас остановился возле аптеки на Нарбоннском шоссе и предъявил рецепт. Ладно, сказал он себе, теперь у меня вычищена десна, сломанная грудная клетка выздоравливает; можно снова в атаку…
Отъехав от аптеки, Мартен повернул в сторону центра и воспользовался щитком с надписью ПОЛИЦИЯ, чтобы припарковаться во втором ряду на бульваре Лазар-Карно, перед «Фнаком». Потом поднялся на второй этаж в книжный магазин и сделал набег на романы Эрика Ланга, вышедшие после 1993 года, заказал те, которых не было на полке, и вышел.
Он уже сел в машину, но вдруг ощутил знакомое зудение в шее, где-то между пятым и шестым позвонком. Словно слабый нервный импульс пробежал по спинному мозгу и передал сигнал в центр.
Сервас обернулся и внимательно осмотрел бульвар. Дождь, который начался в пять часов, собирался перейти в снег.
Должно быть, он ошибся.
Никого.
