Она точно не знала, какое ее первое воспоминание о сестре, но знала, какое самое яркое. Когда в прошлом году Ил разбила огромную стеклянную статую в холле их старого дома. Ария вышла на шум, в тот момент, когда сестра со всей силы толкнула уродливого ангела – подарок родителям на пятнадцатую годовщину свадьбы. Мама закричала. Она вечно кричала на Илону. А сестра истерично захохотала, глядя на то, как один из осколков, неудачно отскочив от стены, порезал ей ногу. Алые капли упали на белый мрамор.
Время тогда точно остановилось. Ария готова поклясться, что слышала сколь оглушительно об пол разбиваются капли крови. А Ил подняла голову к потолку, будто бы молясь известному одной лишь ей богу. Заметила Арию на втором этаже и что-то ей закричала. Ария не помнила, что именно. А может быть не слышала, оглушенная изуродованной скульптурой.
– А вот и не правда, – хмыкнула Ил. – Это твое воспоминание не про меня, а про то, как Белоснежка восхитилась твоим ангельским голоском. Скажи-ка Ария, каково это, быть серой тенью самой же себя?
– Что ты несешь?
Если бы Ил не увязалась за Арией, а поехала бы с Сэмом, как тот и предлагал, все бы давно уже были дома. Но нет, Ил приняла решение, не спросив о желаниях сестры, и вот Ария, как безвольная курочка толкала велосипед, вместо того, чтобы ехать на нем. Они уже прошли через город и теперь шли по небольшому отрезку дороги, пролегавшему через лес. Интересно, конечно, как некогда центральный район Саммер-стрит меньше чем за полвека оказался в некоторой изоляции от центра.
– Как что?
Ария поняла, что у Ил настроение вредничать.
– Ты вся у нас такая талантливая и вместе с тем загадочная загадка! Никто не знает о том, что ты гений музыкальной мысли, но какое это имеет значение? Ты, Ария, типичная девушка, которую нужно спасать.
– Спасать нужно того, кто в беде, – опустила взгляд она. – А я просто не нуждаюсь в постоянном внимании…
– Неужели? – рассмеялась Ил. – Поэтому ты так изгаляешься перед Эйденом?
– Как я перед ним изгаляюсь? Он заходил к нам один раз! Один! Что в этом дурного? – Щеки предательски вспыхнули.
– Думаешь, я не знаю, что вы с ним переписываетесь? – криво усмехнулась Ил.
– Что в этом такого? – поверженно вздохнула Ария.
– Ничего, я просто хочу, чтобы ты себе не врала. Тебе нравится Эйден и будь у тебя чуть больше воли, уже бы увела его у выскочки Дав!
Поразительная тишина. Поскольку летний сезон закончился, а на Саммер-стрит по-прежнему жили только две семьи, девушки будто бы одни на всей земле остались. Словно героини какого-нибудь постапокалипсиса, они следовали к какому-нибудь порту, где возможно, сохранилась жизнь. Ария ощутила безмерное одиночество. Будто бы и в самом деле осталась одна против этого озлобленного мира.
– Разумеется, ты ничего не станешь делать, – развела руками Ил. – Ведь ты девушка редких душевных качеств. Тебе куда проще истуканом стоять в углу и ждать, когда же уже кто-нибудь влюбится в твою замкнутость и необщительность. Ты жалкая!
– Довольно! Мне надоело! – не выдержала Ария. – Раз я такая жалкая, что ты со мной таскаешься?
– Потому что на твоем фоне, что бы я ни делала, я все равно кажусь более успешной. Это ведь очевидно.
Ария беспомощно посмотрела на сестру. Какой смысл продолжать? Ил права. Абсолютно права: Ария ее тень. Жалкое подобие сестры. Быть может, в Арии скрыт гениальный музыкальный талант, но какой в нем толк, когда он скрыт? Арии не хватит духа блеснуть на публике, показать лучшие свои черты.
Она оттолкнулась и, забравшись на велосипед поспешила спастись от своего мучителя, который не дает ей покоя, задавая самые ужасные вопросы.
Эйден сидел в своей комнатушке и пытался сосредоточиться на работе над книгой. Он писал роман. Не пустую литературу, а настоящий шедевр, современную классику. Эйден ненавидел популярные книги, при этом страстно мечтал написать такую.
Мысль не шла. Точнее, шла, но все там было не о том. Сложно писать нетленку, когда перед глазами то и дело возникает веснушчатое лицо. Эйден страстно желал сыскать ее одобрение. Ему нравилось, что Ария смотрит на него восторженными глазами, что спешит к нему по первому зову… С Дав уже давно у них все не так. Дав слишком ценит себя и свои границы. Скорее всего, переоценивает.
Для Дав существует лишь тот мир, который вращается вокруг нее. Есть ли ей дело до того, что Эйден пишет гениальный роман? Разумеется нет. Дав никогда не будет самоотверженной музой, готовой положить жизнь на алтарь таланта своего избранника. Она прямо как та странная Ил, от которой в восторге Сэм. Странная загадка, которую Эд никогда не разгадает – что привлекательного в девушках, которым на тебя плевать?
У Дав несомненно были достоинства. Во-первых, она красива. Во-вторых, дочь мэра. В-третьих, она позволяет Эйдену считаться одним из королей школы. Именно Дав давала Эйдену необходимый уровень популярности для того, чтобы обеспечить его небольшой группкой почитательниц. А ведь они еще даже не знали, что Эйден не только эссе хорошо пишет, но и романы…