Мэй Бет Фостер. Каждый день мне все хуже и хуже. А если мне так плохо, то и представить невозможно, каково пришлось Сэди. Она… От прежней Сэди осталась лишь тень. И с каждым днем она все сильнее замыкалась в себе.
Уэст Маккрей. Вполне объяснимо, что Мэй Бет хочет уберечь Сэди от лишних неприятностей. Она долгое время утаивала от меня кое-какую информацию и так боялась об этом рассказывать, что мне пришлось возвращаться в Колд-Крик. Она говорила, что и так мне доверяет, но ей легче рассказать об этом в живой беседе.
Я прилетаю в Колд-Крик, выключаю микрофон, и Мэй Бет рассказывает мне все, что знает. Через пять дней у меня появляется новая зацепка. Я уверяю Мэй Бет, что, когда мы найдем Сэди, у нее не возникнет неприятностей. И тогда Мэй Бет соглашается повторить сказанное в микрофон.
Мэй Бет Фостер. Когда я это скажу, вы сразу поймете, почему я такого низкого мнения об отделении полиции Фарфилда. Если бы они действительно старались, если бы они и правда делали все возможное, чтобы понять, что случилось с Сэди, они бы нашли карточку, а потом и ее владелицу. Карта валялась в машине Сэди, под пассажирским сиденьем.
Уэст Маккрей. Речь о кредитной карточке. Когда Сэди жила в Колд-Крике, у нее не было кредиток. Это карточка женщины по имени Кэт Мэтер.
Найти Кэт не так уж и сложно.
Мне снятся маленькие покалеченные тела.
Они лежат ничком на земле, в темном секретном месте. Каждому заботливо присвоен порядковый номер. В их глазах – смесь непонимания, боли и пустоты. Иногда они смотрят прямо на меня. Иногда – куда-то в сторону. Я уже ничего не могу сделать. Слишком поздно.
Мне снится Мэтти.
Я резко просыпаюсь, дергаюсь и ударяюсь головой о стекло. Пульсирующая боль в носу почти невыносима, но жить можно.
«Жить можно», – говорю я себе.
Я завожу мотор и бросаю быстрый взгляд на приборную панель. Я была в отключке не больше часа. Чувствую себя еще более уставшей, чем когда засыпала. Все тело ломит, и я вдруг понимаю, что скучаю по своей кровати, да и вообще по дому. Но трейлер мне больше не дом. Он перестал быть мне домом еще до того, как я уехала. Какой же это дом, если я там одна осталась.
Я зеваю. Меня разбудили какие-то посторонние звуки. Кэт обыскивала машину, что ли? Хотя, когда я открыла глаза, она неподвижно сидела в пассажирском кресле, уставившись на дорогу. Я слежу за ее взглядом. Дождь прекратился. Наверное, буквально пару минут назад. Асфальт блестит в лучах полуденного солнца.
С Кэт что-то не так. С приборной панели исчезли все ее вещи: видимо, сложила обратно в сумку. Но разве могли они высохнуть за час?
– Что с-случилось? – спрашиваю я.
– Что? Ничего. Ждала, пока ты проснешься.
– Я п-проснулась. – Я прочищаю горло. – Ну что, в п-путь?
– Неплохая идея.
Я выезжаю на дорогу, а Кэт все еще не шевелится. Следующий час мы проводим в гробовой тишине. Что-то изменилось. Понятия не имею что, я ведь ничего не сделала, просто спала. После дождя стоит легкий туман.
– Эй, смотри. – Одной рукой Кэт постукивает меня по плечу, а второй указывает в сторону.
Мы приехали к небольшой заправке и, видимо, приближаемся к крупному населенному пункту, потому что здесь на удивление много народу. Я замечаю две бензоколонки. Наверняка тут самые грязные в мире туалеты. Я притормаживаю. Рядом с бензоколонками красуется знак: «У НАС САМООБСЛУЖИВАНИЕ (К ОПЛАТЕ ТОЛЬКО НАЛИЧНЫЕ, ОПЛАТА ВНУТРИ)».
Ну, это лучший из худших вариантов: придется не так много разговаривать, как если бы пришел сотрудник заправки. У меня нет настроения общаться. Если бы Мэтти была со мной, то я бы ее припрягла разговаривать. Вообще-то она любила вести себя так, будто она тут за главную, чтобы на меня никто не косился и не задавал глупых вопросов. Есть люди похуже, чем
Кэт отстегивает ремень безопасности и сует мне в ладонь ворох мятых купюр.
– Этого хватит, я думаю, – быстро поясняет она. Сзади нас останавливается желтый грузовик. – Э-э, я тут хотела ноги раз мять… и в туалет сходить.
– Ладно.
Она выходит из машины.
Я смотрю, как она огибает заправку, а потом закрываю глаза. Не знаю, сколько проходит времени – пара минут или куда больше, но следующее, что я помню, – как какой-то пожилой мужик стучится мне в окошко. От неожиданности я допрыгиваю чуть ли не до потолка. Я опускаю стекло и изучаю его взглядом. Копна седых волос, кустистые брови, загорелое морщинистое лицо. Вид у него такой, что сразу и не скажешь, сколько ему лет. Сорок? Шестьдесят? Не знаю.
– Ой! Не хотел тебя пугать. – Из-за возраста его голос кажется слегка увядающим. – Но у нас самообслуживание, а ты тут так долго сидишь, что я решил, будто ты знак не заметила. Позади тебя уже очередь, так что…
Конечно, у меня случается блок. Слова на кончике языка так и просятся наружу. Когда я наконец справляюсь, получается нечто вроде: «Просссссстите».
Будто я пила.
– Ты что, пьяная? – спрашивает мужчина.
