Сестры Гримм полностью

– Да, – отвечает Беа и понимает, что впервые ответила на этот вопрос так уверенно, без тени сомнения.

– Bueno[63]. Потому что время уже почти пришло.

– Я знаю. Еще девять дней. Я готова.

– Не расслабляйся. Твои сестры намного сильнее, чем были мои. И они превосходят тебя числом – ты одна, а их три.

– Возможно, мне и не придется что-то делать, если они выберут тьму.

– Верно, – соглашается мама. – Но ты должна подготовиться, на всякий случай.

Беа молчит.

– Вряд ли в бою Лиана доставит тебе много хлопот, – продолжает Клео. – Но Скарлет и Голди – это другое дело.

– Верно, Скарлет была самой… – Беа напрягает память. – Скарлет была самой сильной, Голди – самой свирепой, а Ана была… милой и пыталась освободиться от хватки своей мама.

– Смерть матери вообще лишила девочку способности драться, – говорит Клео.

– Откуда ты знаешь?

Женщина оставляет этот вопрос без ответа.

– Хотя моя собственная смерть и не лишила бы тебя сна, ninа, это отнюдь не значит, что другие дочери так же равнодушны к своим матерям.

Беа опять вспоминает те давние воскресные визиты, о своих днях рожденья и Рождествах, которые после смерти abuela ей приходилось проводить среди чужих.

– Едва ли тебя можно назвать образцом материнской любви, мама.

Клео игнорирует и это.

– Как мать Изиса Чивеше была просто омерзительна, – говорит она. – Она была одной из тех матерей, которые делают все, чтобы их дочери воплотили их собственные амбиции. Жалкий экземпляр.

Беа хмурится.

– Как ты познакомилась с мамой Аны?

– Я не была с ней знакома. – Клео пожимает плечами. – Я наблюдала за ней, слышала ее мысли, читала ее сердце, только и всего.

– Como?[64]

– Когда ты стоишь в тени, тебе хорошо видно то, что происходит на свету, – отвечает Клео. – Но когда стоишь на свету, ты не можешь разглядеть того, что творится во тьме.

– Qué?[65] – Беа открывает глаза. – Мама?

Но она в комнате одна. Был ли это сон? Наверняка нет – этот разговор был так явственен, будто мама сидела на краю ее кровати. Она вспоминает его. Скарлет, Голди, Ана. Кто же они?

Когда я просыпаюсь, меня трясет, мою кровь наполняет адреналин, я кричу. Я закрываю рот и молюсь, чтобы мои крики не разбудили Тедди, и понимаю, что их порождал не страх, а отвага.

Я вспоминаю свой сон… Я была не жертвой, а солдатом – Жанной д’Арк, Артемидой, Боадицеей[66]. Я шла в бой с обнаженной грудью, держа над головой копье. Хотя стояла я не на поле битвы, а в лесу, не похожем ни на какой другой. Например, деревья там были белые, а их листья не только трепетали на ветру, но и сыпались с неба. Шел моросящий дождь, а туман был так густ, что деревья едва-едва виднелись в лунном свете.

Навечье.

В лесу я была не одна. Я стояла на поляне с Аной и двумя другими нашими сестрами. Тогда, в моем сне, я знала их имена, но сейчас уже не могу вспомнить, как их зовут. Во сне я говорила с ними. Мы встретились после долгой разлуки. Мы любим это место, мы любили его всегда. Это наш дом. Но что-то было не так.

Я потянулась к рукам моих сестер, когда на поляну вышел мужчина. Он посмотрел на нас и улыбнулся. Кем же он был? И почему мы находились в этом лесу?

И тут я вспомнила. Это был наш отец. И мы явились в Навечье, чтобы сразиться с ним.

Я утыкаюсь лицом в обнаженную грудь Лео, и он, как всегда, не спящий, обвивает меня рукой. Я ничего не говорю – не хочу обсуждать фантастические миры. Исходящее от него ощущение надежности успокаивает меня. Думаю о том, что он мне сказал – что он упавшая звезда. Такое описание ему подходит – он определенно неизменен и не подвластен времени, как и полагается быть звезде, находившейся в космосе многие миллионы лет. А тут еще и этот сон.

Не могу не спрашивать себя, так ли уж это невозможно. Что, если он говорил правду? Мой сон был так реален, так же реален, как и этот мужчина, лежащий сейчас рядом со мной. Несмотря на сомнения, я чувствую, как во мне зарождается надежда – упорная, как сорняк.

– Мне приснился кошмар, – шепчу я, хотя и знаю, что он меня не слышит. Мне хочется спать рядом с ним каждую ночь моей жизни, но в таком случае надо будет представить его Тедди. Я делаю глубокий вздох. Мой отец, которого я видела во сне, был ужасен. Как бы мне хотелось забыть его лицо. Я вспоминаю его, и меня пробирает дрожь, но я быстро успокаиваюсь – мне кажется, что пока рядом Лео, со мной ничего не случится. У меня такое чувство, словно он защищает меня уже тем, что существует на свете. В нем есть твердость и сила, как будто он состоит из камня и стали.

Я смотрю на часы и толкаю его локтем.

– Тебе надо идти. Скоро проснется Тедди.

Лео тяжело вздыхает.

– Извини, – шепчу я. – Но он ужасно рано встает.

– Неужели я не могу остаться? – бормочет Лео, крепко прижав меня к себе. – Ну, пожалуйста.

– Мне очень этого хотелось бы, но Тед перепугается до смерти, если, проснувшись, увидит в постели своей сестры чужака.

– Хорошо. – Лео со вздохом отпускает меня. – Думаю, пугать его мы не хотим. Так, когда мне будет позволено?..

– Что?