– Но откуда тебе это знать? Ты сама говорила, – в голосе Скарлет звучат обвиняющие нотки, – ты говорила, что Навечье бесконечно. Так как же мы найдем друг друга через пять лет? Это же чистое везение, что мы вообще смогли встретиться, смогли сойтись.
– А вот и нет. – Беа рассмеялась, радуясь тому, что опять может смотреть на нас сверху вниз. – Ты в самом деле думаешь, что это было просто везение? – Она посмотрела на Скарлет и меня. – И ты тоже?
Никто из нас – ни Скарлет, ни Ана, ни я – не стал ничего ни подтверждать, ни отрицать. Беа и сама увидела, что у нас на уме.
– О, это просто смешно, – все еще хихикая, сказала она. – Поверить не могу, что вы все верили в такую чушь. Как же это…
– Перестань. – Скарлет взмахнула своей горящей веткой. – Просто объясни.
Беа гордо выпрямила спину.
– Готова поспорить, что могу сказать, когда у вас дни рождения.
– У нас всех? – спросила Лиана.
Беа кивнула.
– Тогда продолжай, – сказала Скарлет.
Беа фыркнула.
– На Хеллоуин.
Я посмотрела на моих сестер и увидела, что они, как и я, изумленно уставились на Беа.
Беа ждала, словно актриса, ожидающая на сцене нового взрыва оваций, но мы были слишком потрясены, чтобы задавать ей какие-либо вопросы.
– Мы все родились в один и тот же день, – объяснила Беа, как будто мы были маленькими детьми, как Тедди. – И в один и тот же час вплоть до минуты.
Лиана нахмурилась.
– Ты в этом уверена?
– Даже я не знаю точное время своего рождения, – сказала Скарлет. – Так откуда это можешь знать ты?
Беа пожала плечами:
– Это правда. Если вы не верите мне, спросите своих
– Сестер Гримм? – повторила я, пораженная этими словами. Это звучало так конкретно, так реально. Участь, которой было не избежать.
– Да. Нас тянет к тем, кто родился в тот же день и час, что и мы. Поэтому-то мы встретились теперь и сможем таким же образом найти друг друга и потом.
Мы смотрели на Беа с недоверием. Она сложила руки на груди и смотрела на нас с торжествующей ухмылкой. Сегодня сестра просто превзошла себя.
Беа знала многое, но не все. Да, я родилась на Хеллоуин, но это была не вся правда. Я родилась на мосту между 31 октября и 1 ноября: мои ножки появились на свет в октябре, а головка – через несколько минут, уже в ноябре. Два диаметрально противоположных дня: Хеллоуин, олицетворение демонов и тьмы, и День Всех Святых, день святости и света.
Однако празднование моего дня рождения – если празднованием можно считать маленький подарок и одно-единственное пирожное-корзинку – всегда проходило на Хеллоуин, поскольку акушерка в качестве даты моего рождения записала именно 31 октября.
Втайне я праздновала свой день рождения оба дня – пела самой себе по утрам, днем за обедом съедала больше десерта, после чего по дороге из школы домой крала две шоколадки в магазинчике миссис Пэтел. По вечерам лакомилась своей добычей и забивала на уроки, а после того, как начала читать Библию и древнегреческие мифы, принялась гадать, не означает ли время моего рождения, что я наполовину демон, наполовину святая.
– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросил Кристофер.
– Я думал, мы станем солдатами.
Друг рассмеялся.
– Всего раз в месяц. И за это нам никто не заплатит, так что надо будет заниматься и чем-то другим.
– А-а.
– Так кем же ты станешь?
– Не знаю, – ответил Лео, поскольку никогда об этом не думал. Они в рамках своего послеполуночного ритуала лежали на траве в саду директора школы, хотя находиться там им было нельзя. – А ты знаешь?
Кристофер кивнул.
– Я стану премьер-министром.
Лео засмеялся, но друг не подхватил его смех.
– Ты это серьезно?
– Вполне. – Крис пожал плечами. – Почему бы нет?
Когда луна скользнула за облака, Лео посмотрел на своего друга, и его охватили чувства, которых он не мог ни понять, ни объяснить: восхищение, обожание, благодарность… Если бы его сейчас спросили, он сказал бы, что счастлив, как никогда. Он нашел друга, который верил в Навечье (это был их великий и прекрасный секрет), а также в то, что и здесь, на Земле, возможно все. В его присутствии Лео и сам верил в это тоже.
– Мне надо сказать тебе еще кое-что, – говорит Лео после того, как мы какое-то время погуляли по улицам и вышли на берег реки за зданиями Тринити-колледжа.
– Говори. – Интересно, он скажет мне что-то хорошее или плохое? Кажется, плохого с меня уже хватит. Больше я, наверное, выдержать не смогу. Его рассказ о Навечье – будем надеяться, это только его фантазия – громоздится между нами, словно слоновья туша. – И что же это такое? – спрашиваю я, поскольку Лео молчит. – Скажи мне, наконец. Ты меня пугаешь.
– Прости. Просто мне тяжело…
Он опускается на скамейку, стоящую у реки. Я сажусь рядом.
Внезапно мне в голову приходит ужасная мысль.
– Ты не…
– Что?
Я мотаю головой, не в силах произнести эти слова.
Лео берет меня за руку.
– В чем дело?
– Не знаю, – бормочу я. – Ты… ты меня больше не любишь?
