Я киваю. Он наклоняется и целует меня в щеку. Я закрываю глаза.
Нет – это не любовь.
Я отмахиваюсь от Лео. Не хочу слышать его голос сейчас. Отец обнимает меня, и я вздыхаю, уткнувшись в его грудь. Моя первая любовь. Без него меня бы вообще…
– Такие дочери, как ты, рождаются раз в столетие, – шепчет он. – Всю твою жизнь я ждал, когда ты придешь ко мне, когда мы станем едины. У тебя есть такая сила, такой потенциал… – Он сжимает меня еще крепче. – Меня так окрыляли мысли о том, какие разрушения мы сможем посеять вместе, какое отчаяние сможем породить… – Он наклоняется и целует меня в губы. – Ну, так как, это сделаешь ты или я?
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
– Сделаю что?
На его лице мелькает досада.
– О, убьешь своих сестер, что же еще?
Потрясение парализует меня. Я не могу сдвинуться с места, не могу дышать, чувствую, как туманятся мои мысли.
– Я сделаю это с радостью. – Он чуть заметно пожимает плечами. – Но подумал, возможно, ты захочешь, чтобы они стали первыми твоими…
Я качаю головой.
– Полно, не отказывайся так быстро. – По его лицу медленно разливается улыбка от предвкушения бойни. – Возможно, ты получишь от этого удовольствие. А потом… – Его желтые глаза наполняет желание. – Потом мы сможем… это отметить.
– Нет, – говорю я, вновь обретяя дар речи. И делаю шаг назад. – Я не стану этого делать.
– О, Голди. – В его голосе звучит разочарование. – Неужели ты не хочешь вечности, которую мы можем провести вдвоем?
Медленно качаю головой.
– Ты так сильна. – Он вздыхает. – Так зачем же тебе быть такой слабой?
Смотрю на него, не отворачиваясь от отвращения, которое вижу в его глазах.
На мои плечи падают листья, когда я иду в сторону моих сестер. В землю бьют молнии, раскалывая камни, опаляя мох, поджигая плющ, прочерчивая огненные полосы на моем пути.
А что, если моя сила никак не связана с тьмой, думаю я. Я ненависть и любовь, тьма и свет. Я безмерно сильна. Я могу повелевать армиями. Повергать в прах целые страны. Пламя опаляет мои ноги, но я не чувствую боли. Дождь льет как из ведра, но я остаюсь сухой. В моих черных жилах бурлит нарастающая мощь. Я неистовее, чем любая из молний, разрывающих небеса.
Отворачиваюсь от оставшихся двух сестер и снова устремляю взгляд на своего отца. Затем щелкаю пальцами.
Корни огромной ивы вырываются из земли, и ее ствол с оглушительным грохотом падает на землю. Я чувствую, как она сотрясается под моими ногами, чувствую, как потрясены мои сестры, как потрясен он. Хотя это стало для него неожиданностью, отец все же слишком проворен и успевает отскочить в сторону за секунду до того, как дерево валится наземь.
– О, Голди. – Он стоит передо мной. Туман отходит, дождь прекращается. Листья повисают в воздухе. – Я думал, что ты особенная, – говорит Вильгельм. – Я думал, ты… Я позволил надежде затуманить мой разум… – Он вздыхает. – Для наития нужна непредвзятость. Еще один полезный урок. А теперь…
В его глазах вспыхивает огонь. Он поднимает правую руку.
Я застываю.
Из его ладони вырывается гигантская молния, нацеленная прямо в мое сердце, но ее останавливает другой электрический разряд. Я поворачиваюсь и вижу Скарлет, она сосредоточила всю свою силу, чтобы отбить атаку нашего отца.
Но этого недостаточно. Я смотрю на листья, которые начали падать опять. Их сила нарастает, нарастает. Если бы только я знала, как ею управлять.
– О, я тебя умоляю. – Вильгельм двигает запястьем, и отброшенная Скарлет врезается в ствол ивы. – Я аплодирую вашим усилиям, мои дорогие. Но боюсь… – Он делает шаг вперед, – что если вы не примете сторону тьмы, то вам придется умереть. И отправиться к вашей сестре.
С неба бьет раздвоенная молния и ударяет в мертвое тело Беа. Она обращается в прах, точь-в-точь как Лео.
Мы глядим, и душа Беа впитывается в землю, а дух поднимается ввысь, в черно-серебряные небеса.
Мы недостаточно сильны. Я ошибалась. И Лео тоже. Я чувствую, как моя сила начинает убывать, и пытаюсь вернуть ее, тяну ее обратно. Разве я не воительница? Сжимаю руки в кулаки, и все камни на поляне взлетают в воздух, на секунду повисают, и вся сотня летит в моего отца, но он слишком проворен, он успевает поймать каждый из них и растереть его в порошок. Я уставилась на него, обескураженная, деморализованная. Сейчас он смотрит на Лиану.
– Итак, Ана, покажи мне, на что ты способна. Дай мне повод гордиться тобой. – Он выпячивает грудь. – Давай. Первый выстрел за тобой.
Еще до того, как он успевает договорить эту фразу до конца, Лиана простирает руку, словно взывая к небу. Над нашими головами собираются огромные тучи, на нас выливаются водопады дождя, и на поляне образуются грандиозные лужи. Сложив ладони ковшиком, Лиана вычерпывает озера, превратив их в гигантскую стену воды. Затем заводит руки назад, сжимает их в кулаки, толкает и обрушивает на нашего отца цунами, наполняя его легкие водой, топя его.
Наконец Ана опускает руки, и вода впитывается в почву. Наш отец лежит на мху, его глаза уставлены в пустоту. Мы смотрим на его тело – оно неподвижно.
Затем он кашляет.
