На лице девушки отражается беспокойство.
– Я вас не оскорбляла. Я просто спросила, чего вы хотите.
– Но я слышала, как вы…
Только теперь, глядя на недоуменное лицо продавщицы, Лиана понимает, что никто с ней не говорит. Во всяком случае, здесь, в «Оттоленги». Те голоса, которые она слышит, звучат в ее голове.
Я почти сразу поняла, что мне не следовало этого говорить, но миссис Чадха смотрела на меня, ожидая разъяснений.
– Ты считаешь, что Реянешу не следует отправляться в эту поездку?
Я оглянулась на удлиняющуюся очередь покупателей – толстая женщина, стоящая за мной, то и дело нетерпеливо вздыхала – и вдруг начала сомневаться в том, что имела в виду. Это был просто дурацкий сон. Мне вообще не следовало открывать рот.
– Н-нет… – качаю головой. Не могу же я сказать миссис Чадха отменить поездку ее мужа из-за того, что привиделось мне во сне. И все же у меня никак не получалось избавиться от образа перед моим внутренним взором – его лицо под водой, глядящие на меня мертвые глаза. – Н-не знаю. М-может быть. Он мог бы поехать в другое время. Я… я…
Миссис Чадха наклонилась, и ее большие груди прижались к прилавку.
– Что ты видела? Скажи мне.
Снова открываю рот, пытаясь облечь неясный образ в слова.
– Я… я…
– Голди!
Я оглянулась и увидела ма, которая проталкивалась сквозь очередь, вызывая у покупателей новые раздраженные вздохи. Когда она добралась до прилавка, ее глаза скользнули по пинте молока и монете в один фунт, после чего остановились на миссис Чадха.
– Простите. – Мама взяла меня за руку. – Голди вам докучала?
– О, нет, – ответила женщина, покачав головой. – Нет. Я просто спросила…
Я кашлянула, и миссис Чадха, увидев мольбу в моих глазах, осеклась.
– Хорошо. – Мать повернулась ко мне: – Тебя не было добрых полчаса. Я думала, что тебя сбила машина, или похитили, или…
Она взяла молоко, забыла свою сдачу и потащила меня за собой из магазина.
Мы вместе шли по тротуару. Обычно ее было нетрудно перепутать со мной, потому что она была такой же маленькой и худенькой, но сейчас это было бы невозможно, поскольку мама была на сносях.
– П-прости, ма. – Я сощурилась от солнца. – Я… я не сразу поняла, что я…
– Тогда тебе нужно думать вместо того, чтобы… – Она остановилась, вздохнула и наклонилась ко мне, так что ее глаза оказались на одном уровне с моими. – Я беспокоюсь о тебе. Ты не такая, как все, тебе надо остерегаться, когда ты…
Я ждала, чтобы она договорила, сказала мне, в каком смысле я не такая, как все, чего мне надо остерегаться и почему мама так беспокоится обо мне. Вместо этого она, так и не закончив предложения, распрямилась, снова взяла меня за руку и отвела домой.
Что-то беспокоило Скарлет, что-то вроде камешка в туфле, который ей никак не удавалось вытряхнуть. На краю ее поля зрения мелькали образы, она слышала какие-то звуки, чуяла запахи, но все это были только намеки, ничего определенного. Иногда ей казалось, что она видит девочек, которых знает, у каждой из которых вьющиеся волосы: у одной светлые, у другой темно-русые, у третьей черные. Потом она поняла, что эти девочки все же ей незнакомы.
– Момент настал! – крикнула из кухни Эсме, как только Скарлет вошла в кафе и колокольчик над дверью звякнул. – Ты опоздала.
Девочка посмотрела на свои часы, торопливо шагая по скрипучему деревянному полу в сторону кухни. Она пришла вовремя.
– И вовсе я не опоздала, – сказала Скарлет, войдя в кухню. Вместе с ароматом корицы в воздухе витали звуки песни My Baby Just Cares For Me, которую пела Элла Фицджеральд. – Ты сказала мне прийти в шесть часов.
– Ну, всегда хорошо приходить на пять-десять минут раньше, – ответила Эсме. – Так ты демонстрируешь похвальное усердие.
Скарлет картинно закатила глаза.
– Бабушка, я же не твоя официантка, поэтому и пришла в шесть утра. Эти твои лентяйки не пришли бы в сюда в такую рань, даже если бы ты заплатила им вдвое больше. А я буду работать бесплатно.
– Верно. – Бабуля рассмеялась. – А где твоя мать?
Скарлет сглотнула.
– Она попросила меня сказать тебе, что устала и придет позже.
Женщина тут же нахмурилась.
– Она отпустила тебя одну?
Скарлет пожала плечами, и Эсме что-то пробормотала.
– Ты уже начала? – Внучка недовольно посмотрела на миску для замешивания теста. – Сколько профитролей ты уже испекла?
Бабушка опустила голову.
– Пять противней.
– Пять? Но это же…
– Шестьдесят штук, – закончила Эсме. – Я знаю. Я…
Скарлет вскрикнула.
– Но ты же обещала подождать меня, ты…
– Знаю, дорогая, прости. – У женщины был пристыженный вид. – Просто я была сама не своя от нетерпения и не могла ждать.
Скарлет сощурила глаза.
– Это ведь не ты, а я ребенок, который ждет не дождется Рождества.
Эсме засмеялась.
– Да, ты совершенно права. Тогда давай работать, нельзя терять ни минуты.
