– Я тоже так считаю. – Беа крутит в руках зонтик. – Тогда зачем ты здесь? Ведь не затем, чтобы впитать в себя дождь?
Он мнется.
– Давай, говори, я же не могу торчать здесь весь день.
– Я… я подумал, что, возможно, это давит на твою совесть. Я говорю о том, как ты отвергла меня, проявив некую черствость. Решил дать тебе шанс быть на сей раз немного вежливее.
Беа смотрит на него, словно сова на мышь.
– Ты это серьезно?
Он пожимает плечами.
Она пинает каменную ступеньку.
– Ну что ж, на сей раз я буду корректна, когда скажу тебе, чтобы ты отвалил. Так как тебя зовут?
Парень дергает себя за бороду.
– Вэдэллэт.
Беа щурит глаза.
– Ты выдумал это имя? – спрашивает она, раздраженная своей неспособностью произнести его. – Никогда не слышала такого раньше.
– Просто Вэли.
– Ты сказал не так.
Он опять пожимает плечами и одергивает джемпер, задравшийся на животе.
– Это венгерское имя, – говорит студент. – Я адаптировал его для английского языка. Называй меня Вэли или Вэл.
– А почему ты не хочешь, чтобы я называла тебя… так, как ты сказал? – спрашивает Беа. – Я вполне могу научиться произносить твое настоящее имя.
– Я знаю, но не хочу, чтобы ты меня так называла.
– Это еще почему?
Вэли мнется, вытирая дождевую каплю со лба.
– Потому что на самом деле это вовсе не человеческое имя.
– А что тогда? – говорит Беа, в душе которой любопытство пересиливает жестокость.
Вэл уставился на свои ноги.
– Оно… оно означает… Зверь.
Девушка хмурит брови.
– Но почему твоя мама назвала тебя так?
Он опять пожимает плечами:
– Видимо, когда я родился, то выглядел именно так. Маленький зверек – красный, сморщенный и волосатый.
– Волосатый?
– Пучки волос росли на моих ушах и спине. Вряд ли их было много, но оказалось достаточно, чтобы определенным образом настроить мою мать. И с годами ее мнение обо мне так и не улучшилось… – У него вдруг делается испуганный вид. – О, но ты должна знать, что теперь их больше нет. На моей спине нет никаких волос.
Беа зло воззрилась на него.
– Зачем мне, черт возьми, вообще знать, насколько ты волосат?
– Конечно, конечно. Тебе это не нужно. Прости, что отвлекся. И вообще, теперь, когда ты знаешь мое имя, можешь опять сказать мне, чтобы я отвалил.
– Точно. – Беа смотрит на него, а он на нее. Она закусывает губу. – Ну, ладно… Возможно, это может подождать. Вставай, ты весь промок.
Вэли хмурит брови и встает.
Девушка протягивает ему свой зонт, и он ухмыляется.
– Перестань ухмыляться.
Он не перестает.
– Прекрати. – Беа картинно закатывает глаза. – Ты похож на толстого хомяка.
Лиана стоит в длинной очереди на обед в «Оттоленги», любимом кафе ее тети в Ислингтоне. До их финансового краха Ньяша любила говорить, что по качеству еда в «Оттоленги» уступает только той, которую подают в «Бле сукре» в Париже или в «Панифичио бончи» в Риме. По идее, Лиане сейчас вообще не полагалось быть тут, но раз уж все пропало и в бассейн хода нет, то хотя бы некоторое утешение можно найти в подаваемых в «Оттоленги» пирожных-корзинках с лимонным крем-брюле.
Очередь медленно движется вперед, и стоящая в ней Ана уныло думает о «Слейде». Она решила подать заявление на прием туда на следующий учебный год, рассчитывая заработать и отложить деньги, чтобы частично покрыть плату за первый год обучения – 18 900 фунтов плюс прочие расходы, на что ей определенно не хватит образовательных займов. Займов, которые она будет выплачивать всю оставшуюся жизнь, но так тому и быть. Жаль, что ее пристрастия и задатки склоняют ее не к изучению материй, сулящих более стабильный доход, вроде экономики или права. Даже журналистика и та более верное дело, чем изобразительное искусство.
Лиана вздыхает и начинает думать о менее огорчающих вещах, таких, как сложная сюжетная линия в истории о последнем приключении Черной птицы. Может ли она оборвать с деревьев все листья, а потом сшить их вместе и пришить к…
Я убью Кэсси, когда увижу ее.
Удивляясь воинственности этого заявления, Лиана оглядывается на посетительницу, стоящую позади нее.
– Извините, что?
Лощеная белая женщина в золотых украшениях устремляет на Лиану подозрительный взгляд. Смутившись, девушка быстро отворачивается.
О, бабушка, что же мы будем делать?
Лиана опять недоуменно оглядывается через плечо, но стоящая за нею женщина по-прежнему молчит, и, похоже, никто в змеящейся очереди даже не пытается говорить с Лианой. Она же уверена, что те два предложения каким-то образом относились к ней, ведь они слышались так ясно, словно кто-то произнес их прямо ей в ухо.
Очередь движется вперед. Тощая блондинка излагает свой запутанный заказ терпеливо слушающей девушке, которая стоит за стойкой. Почему в таких местах все – и посетители и персонал – всегда так бледны? Лиана настороженно ждет, и, наконец, подходит ее очередь.
– Чем я могу вам помочь?
Лиана шарит в сумке в поисках своего списка.
Теперь ты походишь на страдающего запором хомяка.
– Вовсе нет. Извините, что вы сейчас сказали?
Светловолосая девушка за стойкой хмурится.
– Что?
Ану охватывает раздражение.
– Почему вы оскорбляете меня? Что я вам сделала?
