Она хочет что-то сказать, но может только молча смотреть на него, мысленно приказывая ему уйти, может только попытаться направить свою зарождающуюся силу на то, чтобы изгнать этого человека с улицы и вообще из своей жизни. Однако Изикиел не сдвигается с места. Вместо этого он наклоняется и приникает губами к ее уху.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – шепчет он. – И я тоже тебя хочу.
Вместо этого она целует его.
Лиана сидит в вагоне поезда, постукивая по своим коленям, ожидая одиннадцатой остановки на Северной ветке и считая каждую станцию, пока поезд, грохоча, проезжает мимо перрона и катит прочь. Она пытается не думать о голосах, которые слышала в «Оттоленги», не повторять про себя: шизофрения. Она едет домой, хотя скоро он перестанет быть ее домом, разве что она сможет уговорить Кумико и договориться с Мазмо, который оказался куда приятнее, чем она ожидала. Наверное, она все-таки смогла бы согласиться выйти за него замуж, при условии, что это будет открытый – очень,
Когда поезд въезжает на станцию Кеннингтон, Лиана встает. Это не ее остановка, до своей ей надо проехать еще три. Так почему же, когда двери открываются, она выходит на перрон? Стоя в толпе пассажиров, спешащих с работы домой, девушка гадает, что же ей делать дальше. Прежде она никогда не бывала в Кеннингтоне, никого тут не знает и понятия не имеет, на что похож этот район. Возможно, люди здесь настроены недружелюбно – когда вокруг слишком много белых лиц, это часто означает, что за ними скрываются ограниченные умы – так что ей следует зайти обратно в поезд и уехать.
И тут за желтой линией Лиана видит перо. Она нагибается и подбирает его. Перо черного дрозда[43]. Проведя им по щеке, она улыбается. Быть может, она и сходит с ума, но сейчас ей все равно. Наконец-то ей дан знак.
Сжимая в руке перо, она ступает на эскалатор и едет вверх, туда, где стоят автоматы по продаже билетов, затем выходит на тротуар и начинает ждать следующего знака. Однако его все нет, и она, повернув налево, идет вперед.
Десять минут спустя, сделав три левых поворота, Лиана оказывается рядом с церковью: Большая Церковь Пресвятой Марии. На нижней ветке ближайшей березы сидит черный дрозд. Ана улыбается и начинает подниматься на паперть.
Толкнув массивную деревянную дверь церкви, она входит, идет по проходу между рядами скамей и уже собирается сесть на одну из них, когда замечает исповедальню. Тут ее осеняет: она пришла сюда, чтобы исповедаться, чтобы рассказать о событиях последних недель тому, кто не знает ее, не сможет ее увидеть и не имеет права судить.
Поэтому, когда несколько минут спустя из исповедальни, шаркая, выходит миниатюрная женщина, Лиана заходит внутрь. Какое-то время она сидит молча, пока до нее не доходит, что священник ждет, когда с ним заговорят.
– Исповедайте, меня, отец… то есть, простите меня, отец, ибо я, э-э, согрешила, – говорит она. – Вообще-то я бы не назвала это грехом, но…
– Когда вы исповедовались в последний раз?
Лиана начинает гадать, что ему ответить. Какой срок может показаться ему правдоподобным?
– Две недели назад.
– Продолжайте.
– Вообще-то за это время многое переменилось. Моя тетя довела нас до банкротства и теперь хочет, чтобы я вышла замуж ради денег и спасла нас обеих. Сама она всегда именно так и поступала, но моя возлюбленная этого не хочет, и поначалу я тоже совсем этого не хотела, но теперь думаю, что это могло бы разом решить кучу проблем, однако…
Священник кашляет.
– Да, вам определенно нужно облегчить душу, – говорит он. – Так не начать ли нам с самого начала? Напомните мне…
– Ах да, и еще я начала… то есть это случилось всего один раз, вернее, три раза за один день… В общем, я слышу голоса.
Лиана напрягается, ожидая, что священник осудит ее, посмеется или предложит ей уйти.
– И такое случилось в первый раз?
Девушка кивает.
– Да.
– А вы сейчас принимаете какие-то лекарства от чего-то…
– Нет, нет, я…
– А что говорят эти ваши голоса?
– Ну, э-э, – Лиана не горела желанием вдаваться в детали. – Впечатление было такое, будто я подслушала половину чьей-то беседы.
Несколько минут священник молчит. Сжав руки на коленях, Ана смиренно ожидает его вердикта.
– Вообще-то, – говорит он, наконец, – если эти голоса не велят вам убивать котят или сталкивать старушек с велосипедов, я бы на вашем месте особо не волновался. Возможно, вам следует рассказать об этом вашему врачу и выслушать то, что скажет он. Вы, знаете ли, попали в неплохую компанию. Голоса слышала и Жанна д’Арк, и святой Франциск Ассизский…
– Простите, что? Кто такой Изикиел Вульф? – спрашивает Лиана. Может быть, это какой-то малоизвестный католический святой? Святой покровитель изготовителей выпечки?
– Простите, кто?
