– И-зи-киел Вульф, – повторяет девушка, подумав, что, возможно, неправильно произнесла это имя. – Вы гадали, как он выглядит э-э… голый.
– Что-что? – Похоже, священник позабавлен. – Могу сказать вам совершенно определенно, что ни о чем таком я и не помышлял. Учитывая непримиримую позицию Церкви по вопросу о гомосексуализме, если бы у меня и были подобные помыслы, я бы наверняка держал их при себе.
– Ну да, конечно, – идет на попятную Лиана. – Я вовсе не имела в виду…
– Могу ли я посоветовать вам, – перебивает ее священник, – обратиться за помощью, носящей не духовный, а… скажем так, более телесный характер?.. – Он опять кашляет. – За помощью психиатра.
Когда Ана выходит из церкви, черный дрозд поет. Она останавливается, смотрит на березу и снова слышит голос.
– Ты прекрасна.
Беа думает об устроенной ею бойне птиц, о чернилах, заполнивших ее жилы, о том, как она камнем расплющивала беззащитных улиток.
– Ничего я не прекрасна.
– Нет, ты прекрасна.
Беа смотрит на Вэли поверх чашки кофе, которую она после его настойчивых просьб разрешила ему купить ей в кафе.
– Если ты так считаешь, то вряд ли тебе стоит здесь учиться, потому что ты явный идиот.
– Вовсе нет. – Он кладет в свой чай три ложки сахара. – Я вижу тебя – именно
– Лапшу на уши? – Беа выгибает бровь. – А не слишком ли быстро ты обнаглел?
– Тебя никак не назовешь образцом вежливости. – Вэли пробует чай и добавляет в чашку еще две ложки сахара. – Ладно, скажу иначе. Твое подсознание или твое суперэго, если ты предпочитаешь этот термин, – он отпивает еще глоток и кивает, – изо всех сил старается представить…
– О боже, ты изучаешь психологию. – Беа залпом проглатывает кофе, как будто это джин и ей не терпится опьянеть. – Мне следовало бы… Ты заманил меня сюда обманным путем, сказав, что изучаешь философию.
– И вовсе я этого не говорил. – Вэли протягивает руку к тарелке с ячменными лепешками, которая стоит между ними. Откусив кусок лепешки, он вытряхивает крошки из своей бороды. – Ты сочла это само собой разумеющимся, к тому же я… в общем, я изучаю философию, но неофициально.
Беа пристально смотрит на него.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ячменные лепешки надо подавать горячими, ты не находишь? И с маслом, которое будет таять и стекать по твоему подбородку. – Парень вздыхает и чуть заметно пожимает плечами. – Ну, вообще-то я хожу на лекции по философии для забавы и, когда могу, читаю философские труды.
– Господи, да ты еще более безнадежен, чем я думала. – Беа допивает остатки кофе. – Кто читает “
– Изучение философии ничем не хуже других времяпрепровождений, – говорит Вэли, доев одну лепешку и потянувшись за другой. – Это намного лучше, чем напиваться до бесчувствия или играть в видеоигры до четырех часов утра.
Беа выковыривает из лепешки изюминку.
– Некоторые люди считают это хорошей забавой.
– А ты тоже так считаешь?
– Нет.
– Тогда я, возможно, компенсирую этим… – Он опять пожимает плечами. – Если бы моя мать не считала меня таким уродом, я, быть может, не учился бы так прилежно.
Беа жует изюминку.
– Ты не такой уж урод.
Вэли дергает себя за бороду.
– Спасибо.
Девушка пожимает плечами, после чего они молчат какое-то время.
– Только не воображай невесть что, – в итоге говорит она. – Я все равно не стану с тобой спать.
– Как странно, – говорю я, водя пальцем по его лицу – по бровям, носу, губам.
– Что странно?
– Мне хочется только одного – прикасаться к тебе.
Лео улыбается.
– Мне тоже.
– Да, я знаю, ты ненасытен. – Касаюсь его щеки. – Можно подумать, что у тебя не было женщины целых сто лет.
– У меня не было тебя, – говорит он. – А это примерно одно и то же.
Я смеюсь.
– Готова поспорить, что ты каждую ночь проводишь с новой женщиной.
На лице Лео мелькает выражение, сути которого я не понимаю, и тут до меня доходит, как же плохо я его знаю. Я могу сказать, что чувствует Тедди, и часто догадываюсь, о чем он думает – определяю это по его взгляду или тону. По этим меркам Лео все еще остается для меня чужаком.
– Я обидела тебя? – спрашиваю его.
Он улыбается.
– Когда дала мне понять, что я что-то вроде развратника?
– По-моему, я не использовала именно это слово. Это был просто тонкий намек. Но ведь ты мужчина, так что…
– …не будь я им, мы бы не смогли проделать все то, что мы сейчас…
Я щиплю его за нос, и он смеется.
– Я хотела сказать, что поскольку ты мужчина, чем больше у тебя бывает женщин, тем лучшим любовником ты становишься, в то время как если речь идет о женщине…
– Если бы я знал, что у тебя такой взгляд на количество сексуальных связей, – говорит Лео, – я бы больше старался расширить свой кругозор до того, как встретил тебя.
