Она открывает глаза и видит Вэли, неподвижно лежащего под простыней, его живот натягивает хлопковую ткань, из-под нее виднеются два волосатых пальца ноги. Шок и трепет, раскаяние и горе раздирают все то, что она считала хорошим и настоящим, разрывают все в клочья. Беа сидит среди нагромождения этих обрывков, страстно желая заново сшить их воедино, и начинает плакать. Сначала она плачет тихо, слезы беззвучно текут и текут по ее щекам. Затем ее захлестывает пронзительное горе, и судорожные, раздирающие рыдания сотрясают ее опять, опять и опять.
Когда я прихожу в отель, у входа стоят две кареты «Скорой помощи». Вдруг что-то случилось с Лео? Да нет, наверняка нет, что за нелепость. Лео несокрушим. Должно быть, кто-то из постояльцев подавился своим непомерно дорогим английским завтраком или же у какого-то пожилого толстого богатея случился инфаркт – как-то раз такое произошло во время моей смены.
Перескакивая через ступеньки, я взбегаю по лестнице и вваливаюсь в вестибюль. Фельдшеры везут мимо меня тележку с мертвым телом – не вижу его лица, все закрыто гостиничной простыней, превратившейся в саван. Он – тело слишком длинно и объемисто для женщины – видимо, умер во сне. Должно быть, это и впрямь был инфаркт. Пройдя мимо каталки, я думаю о ма, о том, как нашла в кровати ее холодное мертвое тело.
Рядом с мертвецом вижу девушку – худенькую, невысокую, со смуглой кожей и ореховыми волосами. Она красива той эффектной красотой, которую обычно видишь только на сцене или на экране, но не в жизни. Я ее где-то видела, наверное, на экране телевизора. Надо думать, она какая-то знаменитость, наверняка так оно и есть, иначе почему я так уверена, что знаю ее? Просто мне никак не удается вспомнить ее имя. Как ни странно, она не кажется мне незнакомой, чужой, меня почему-то тянет к ней. Хочется с ней заговорить, хотя вряд ли известным людям нравится, когда с ними пытаются заговорить горничные в отелях. Но я не заговариваю с ней не поэтому, а потому, что она выглядит такой испуганной и потрясенной, что мне становится понятно – она любит мужчину под белой простыней, и она только что потеряла его.
Должно быть, встав с пола, Беа все-таки вызвала «Скорую», поскольку та приехала, с воем сирены и миганием огней, ворвавшись в молчание, окружавшее ее и Вэли. Фельдшеры попытались вернуть его к жизни, но у их ничего не вышло. Больница. Полицейские. Вопросы, задаваемые уважительно, но упорно. И ужасные, неотвязные образы, притом не окутанные милосердной дымкой, а яркие, четкие – вот лицо Вэли закрывают простыней, вот над его вечным покоем бубнят и бубнят надоедливые голоса, вот ее уводят прочь. Все это выжжено в сознании Беа так же ясно, как отметина на ее руке. И все мысли вылетели у нее из головы, все, кроме одной, неотвязной:
Поезд приедет в Кембридж через сорок пять минут. Сорок пять минут. Лиана сидит на шатком сиденье, гадая, не пересесть ли ей, когда ее телефон начинает звонить.
Ее тетя. Лиана отвечает:
– Привет, Ньяша. Как дела?
– Где тебя черти носят?
– И тебе доброе утро, – говорит Лиана, борясь с желанием отключиться, чтобы их разговор – похоже, он будет неприятным – не услышал мужчина, сидящий рядом.
– Доброе утро?! – визжит ее тетя. – Доброе утро?! Оно было бы добрым, если бы ты была здесь, как обещала!
Лиана кашляет. Дважды.
– Я… – Она переходит на хриплый шепот. – Я хотела позвонить… – Снова кашляет. – Но чувствовала себя слишком… слабой, чтобы взять трубку.
Молчание. Ана чувствует волны подозрения, исходящие от тети.
– Еще пять секунд назад у тебя был совершенно нормальный голос, совсем не такой, как у больной, – говорит тетя Нья.
– Но я больна. Очень, очень больна… – Лиана опять начинает кашлять.
Ее попутчики отодвигаются от нее, подальше от заразы. И тут по громкой связи звучит объявление: поезд подъезжает к станции Финсбери-Парк.
– Ты что, едешь в
– Конечно же, нет, – отвечает Лиана. – Это Кумико забыла выключить радио. – Лиана кашляет опять. – А я слишком слаба, чтобы встать и выключить его за нее.
– Да ну? – резко бросает Ньяша. – Скажи это Мазмо, который сейчас сидит за столом на кухне, ожидая, что ты позавтракаешь с нами двумя.
– Черт, прости. Я совсем забыла. И я… Мы с Кумико решили ненадолго съездить в Кембридж.
– В Кембридж? – В голосе тети звучит изумление. – Чего это вас туда понесло?
– Мы, э-э, хотим посмотреть на Королевский колледж.
– На Королевский колледж?
– Ну, Кумико никогда его не видела, вот мы и…
– Хорошо, хорошо. – Ньяша устало вздыхает. – Довольно оправданий. Просто позвони Мазмо и извинись, ладно?
– Да, конечно. Как только вернусь.
– Нет, позвони сейчас.
Лиана вздыхает.
– Хорошо, позвоню сейчас.
– Давай, – говорит тетя Нья и отключается.
