– Мне надо бежать, – говорит она Вэли. – Сегодня у меня обед с
Вэл продолжает молчать. Да он мог бы проспать землетрясение. Беа надевает туфли. Где же ее бюстгальтер?
– Нет, не пойми меня неправильно, ночь была великолепна. – Она обводит взглядом комнату в поисках бюстика. – И видит бог… – Ищет в скомканных простынях, заглядывает под кровать, снова заходит в ванную. – Может быть, мы могли бы заняться этим снова, но надо будет… Где же мой чертов бюстгальтер? – Она уже почти решает оставить поиски, когда до нее доходит, что есть одно место, где она еще не искала. Она делает три быстрых шага к Вэли.
– Давай, Ромео, вставай, – приказывает девушка. – Мне нужен мой бюстгальтер. И я подозреваю, что он у тебя.
Парень не двигается.
– Давай, лентяй. Просто сядь. Все остальное сделаю я.
Видя, что Вэл продолжает лежать неподвижно, Беа пытается его потрясти, но тут же отдергивает руку.
– Вэл? – Пальцы Беа все еще ощущают холод его кожи. – Это что, какая-то игра?
Она ждет. Никакой реакции, никакого ответа. Ведь даже такой морально травмированный парень, как Вэли, не стал бы так шутить, верно?
– Пожалуйста, Вэл, пожалуйста, скажи мне, что это какая-то извращенная игра.
Но он ничего не говорит, и она знает, почему. Когда Беа встает рядом с ним на колени, она уже уверена. Вэли не шевелится, не дышит. Он ум… Она не может заставить себя использовать это слово.
Девушка медленно встает с колен. Что же делать? Вызвать врача? Слишком поздно. Вызвать «Скорую»? Бесполезно. Коронера[52], гробовщика, полицию?
Беа делает шаг назад, ей хочется сейчас оказаться где угодно, только не здесь.
Она закрывает лицо руками. Ей хочется кричать, плакать, рыдать, но она не может. Ей надо держать себя в руках, нельзя терять самообладания, иначе ей придется туго. Каким-то образом Беа знает, что в этом виновата она. Ее
Беа зажмуривает глаза.
Когда девушка открывает глаза опять, ей улыбается удача – она видит свой темно-красный бюстгальтер, зацепившийся за большой палец его ноги. Странно комический штрих в трагической ситуации, думает Беа и невольно улыбается.
У нее уходит слишком много времени на то, чтобы отцепить его, потому что поначалу она пытается сделать это, не касаясь ноги Вэли. Она все еще ощущает холод в кончиках пальцев от прикосновения к его плечу, и ей совсем не хочется дотрагиваться до него снова. Повозившись немного, Беа все же смиряется с тем, что придется коснуться его тела. Она задерживает дыхание, прикусывает губу и, одной рукой подняв его холодную мертвую ногу, второй берет свой бюстгальтер и тянет его. Взгляд Беа задерживается на волосках на пальцах ноги Вэли, и от их вида на глазах у нее почему-то выступают слезы. Еще минута возни, лиф отцепляется, и девушка прижимает его к груди.
Она уже собирается бежать прочь, но вместо этого подходит к изголовью кровати, чтобы попрощаться. Он не
– Прощай, Вэл.
Когда ее теплая рука касается его холодной кожи, Беа бьет электрический разряд, сбросив ее с кровати и отбросив к стене. Ее спину пронзает боль, затем медленно проходит. Она издает долгий тихий стон. Посмотрев на свою левую ладонь, Беа видит, что на ней выжжена отметина – тонкая, красная, змеящаяся от указательного пальца к запястью.
Беа закрывает глаза, прижимает ладонь к лицу и вспоминает. Она сидит верхом на Вэле, он блаженно улыбается в преддверии оргазма и стонет, когда она упирается ладонями в его грудь. Его сердце бьется все чаще, все сильнее. Она усиливает хватку, и у него перехватывает дыхание. Девушка держит в руке его жизненную силу и хочет ею поиграть. Какой в этом вред? Беа сжимает и отпускает, Вэли тяжело дышит и стонет. Он получает от этого такое же удовольствие, как и она. Беа этого не замечает, вернее, замечает не сразу, но ее рука становится горячей, влажной и тяжелой, как будто держит его трепещущее сердце, и внезапно она чувствует в себе такую силу, какой не могла и представить. Эта сила течет сквозь нее, как электрический ток.
Беа кричит. Биение сердца прекращается. Тяжелое дыхание тоже.
