Пока говорила, Айрис заглядывала в темный угол, пытаясь понять, что вызывает колыхание маленькой занавески над угольной кучей – сквозняк или грызуны. Единственным источником света в комнате было маленькое зарешеченное окно, расположенное высоко на стене; нижняя часть оконной рамы образовывала четкую линию с дорожкой снаружи. Внимание Айрис привлекло еще большее затемнение, вызванное проезжающей мимо детской коляской и идущими за ней ногами в чулках. Ноги остановились слева от рамы, где начинались ступеньки общежития. Послышался женский голос, что-то отвечавший мужскому.
Айрис сорвалась с места и бросилась к окну, зазвенев на ходу своими колокольчиками. Посмотрев под углом вверх, она увидела капот полицейской машины, припаркованной на дороге снаружи, а в паре шагов дальше, за ногами женщины, – пару ярко начищенных туфель.
– У вас какие-то неприятности, мадам? – спросил коп.
– О да, – ответила женщина, – они создают ужасные неудобства, не так ли? Темнокожие и агрессивные, громкая музыка в любое время…
Айрис направилась к двери:
– Простите, любимые, надо разобраться с этим. Обожаю вас, как всегда.
Она подошла ко входу. Прежде чем открыть, она подышала на руку и понюхала свое дыхание. Никакого плохого запаха: прошло время, и организм начал самоочищаться.
Она открыла дверь и вышла. Женщина была ровесницей Айрис, хотя выглядела вдвое старше: длинное пальто, надетое как бы в знак приветствия теплой погоде, и зачесанные назад волосы, которые поддерживались завязанным под подбородком шарфом с цветочным узором, из прически свободно спускается один локон. Ее фамилия была Джексон. Айрис знала это, потому что ее сын Дерик Джексон был одним из местных мальчишек, которых Айрис время от времени приглашала в «Уэрхауз» на занятия искусством.
– Могу я вам помочь, миссис Джей? – спросила Айрис.
От удивления глаза Джексон сначала расширились, а затем, оглядев Айрис с ног до головы, медленно сузились. Схватившись за ручку коляски и поставив ногу на перекладину внизу, она подняла передние колеса в воздух и покатила задние.
– Я оставлю вас, офицер. Только не забывайте, кому вы здесь служите.
– Кому же, миссис Джей? – спросила Айрис.
– Кому? – отозвалась Джексон, поскрипывая коляской на тропинке. – Настоящим жителям этого района, вот кому.
– Я люблю настоящих людей, – крикнула Айрис ей вслед. – Особенно вашего чудесного сына. Скажите ему, что мы скоро позовем его сделать несколько вещиц, ему же это так нравится.
Айрис подождала, пока Джексон свернет за угол, и только после этого взглянула на полицейского.
– Чудесный день, офицер, – сказала она.
Дальше по улице, среди неубранного мусора, второй коп клеил счета на стены фабрики.
– Или офице
– Вы здесь живете, мисс? – спросил первый коп.
– Я могу вам помочь?
– Просто ответьте на вопрос.
– Это здание принадлежит моей матери. Я здесь с ее разрешения.
Крики, доносившиеся с крыши, заставили полицейского взглянуть наверх, прикрыв глаза от яркого дневного света.
– У вас там вечеринка?
– Если да, то это преступление?
– Мы найдем наркотики, если войдем?
– Офицер, мне всего двадцать два, вся жизнь впереди. У меня тоже есть цели и амбиции. Я бы не хотела их разрушать, пристрастившись к наркотикам.
– Цели и амбиции, говорите?
– Так точно.
Айрис почесала на голых руках солнечные ожоги, полученные от долгого сидения на улице.
Коп прочитал какую-то бумагу из черного планшета.
– Вы проигнорировали уведомления от совета. Вы были слишком заняты своими целями и амбициями?
– Мы ничего не получали.
– Ну конечно. Как вас зовут?
– Айрис.
– Айрис, а дальше?
– Турлоу.
– Произнесите четче.
Она произнесла по буквам, а он записал.
– Вы платите своей матери за то, чтобы здесь находиться?
– Это семейный договор, офицер. Моей матери не нужны эти здания. Если бы мы сюда не въехали, они бы так и стояли заброшенными.
– Вы могли бы избавить себя от этой проблемы. Эти два здания, фабрика и старый рабочий клуб, намечены к сносу.
Айрис ощутила сильную эмоцию, вобравшую в себя множество других.
– Когда?
Он протянул ей набранное красным объявление.
Она быстро пробежала по нему глазами и сунула в карман.
Теперь из черного планшета появилась вторая бумага – официальный бланк розового цвета.
– Просто подпишите.
– Я ничего не подпишу.
– Предпочитаете поехать в участок и расписаться там?
– Мы будем ходатайствовать об отсрочке.
– Слишком поздно. Если бы вы читали объявления совета, у вас был бы шанс.
Она вернула розовый бланк без подписи. Положила руки на бедра и устремила взгляд на дорогу.
Коп пожал плечами и сам начеркал на бланке:
– Неважно. Достаточно того, что я с вами поговорил.
– Как ты себя терпишь?
– Я бы сказал, неплохо, мисс.
– То, что вы делаете, – это культурное зверство. Несправедливый захват арт-пространства.
– На мой взгляд, лучше всего обсудить это с мамой.
– Скоро в Лондоне вообще не останется мест, где остался бы творческий вайб.
– Вайб, мисс?
– Вы хотите Лондон без художников? Что, на первое место всегда надо ставить прибыль? Для кого вообще существует город?
Коп взглянул на крышу:
– Для трудолюбивых англичан, я полагаю.