Через полгода они поженились, а еще через год родилась Олли. Когда на свет появилась я, мы переехали из городской квартиры в частный дом с участком и хорошей школой неподалеку. С помощью Аниты Вормер, консультанта по дизайну, с которой папа познакомился на выставке в Бостоне, он превратил унылый лесосклад в яркий магазин-салон. Самым быстрорастущим в строительном бизнесе был сегмент «сделай своими руками», и Анита Вормер стояла в его авангарде, постоянно привлекая производителей и дизайнеров к поиску новых идей и материалов. Она собирала макеты комнат, украшала их занавесками, ковриками и цветочными горшками и устанавливала красивое освещение. Я любила играть в них, как в кукольных домиках.
Мои родители даже не ожидали, что дела пойдут так хорошо. Денег хватало, чтобы и самим нанять декоратора. Мама часами рассматривала образцы обоев и тканей. Анита помогла ей со вкусом оформить плиткой террасу во внутреннем дворе. Они подружились и часто пошучивали на папин счет. У него руки-крюки! У него плохая память на лица! Он целиком кладет в рот яйцо всмятку!
После развода моя мать перестала встречаться с подругами: она не хотела, чтобы ее жалели. Она презирала роль одиночки в компании и отказывалась от приглашений семейных пар. Она решила справляться с бытовыми делами в одиночку: оплачивать счета, платить налоги, менять лампочки, но главным образом как-то заполнять свободное время. Она начинала день с двухмильной прогулки, в любую погоду. Затем следовали домашние дела и визиты к врачу, чтение почты, шоу Фила Донахью и новости по телевизору. В пять часов вечера она позволяла себе выпить виски со льдом. Это облегчало ей переход от раннего вечера к позднему, который превратился в самую грустную часть дня. Раньше мама говорила, что это ее самое любимое время: когда она чистит картошку или морковь у кухонной раковины, глядя, как небо понемногу темнеет, а деревья сверкают медью в лучах зимнего закатного солнца. Она называла это «время вот-вот». Дети вот-вот доделают уроки, ужин вот-вот будет готов, папа вот-вот будет дома. Теперь примерно в это время я обычно звонила матери. Она называла это «контрольный звонок», правда, я не очень понимаю, кто кого контролировал. Возможно, помимо прочего, мы таким образом изливали свое беспокойство о пропадавшей неизвестно где Олли.
– Эх, вот бы сейчас поучиться опять в колледже, – время от времени говорила мама.
– Так почему бы не поучиться годик-другой? – подшучивала я.
– Теперь уже поздно.
– Может, тебе стоит попробовать заняться чем-то новым?
Но моя мать не хотела ничего нового. Ей хотелось жить по-старому, как раньше. Разговаривая со мной по телефону, она часто слушала вполуха, параллельно разгадывая кроссворд из утренней газеты.
– Пышка, как будет «небольшой музыкальный ансамбль» из шести букв?
Насколько я теперь понимаю, папин роман с Анитой Вормер начался, когда я заканчивала седьмой класс. Последний день занятий был укороченным, и отец обещал сводить меня пообедать вдвоем. Но когда к машине подошла Анита, одетая в шифоновую блузку с шарфиком в тон, повязанным вокруг шеи, как у стюардессы, с сумочкой в одной руке и кардиганом, переброшенным через другую, я поняла, что она поедет с нами. Я неохотно уступила ей переднее сиденье. Папа велел мне вести себя хорошо, хотя я уже и так перебралась назад.
Ресторан «Ланчи от Луи», расположенный в маленьком обветшалом кирпичном здании с красной дверью и красными ставнями, славился в Нью-Хейвене тем, что там изобрели гамбургер. Там всегда было полно посетителей. Пришлось немного подождать, но папа с Анитой решили, что оно того стоит. Когда отец вспомнил, что там принимают только наличные, Анита достала кошелек со словами: «И вот так каждый раз».
Остаток дня до возвращения домой я провела у отца на работе. Он сидел за своим столом и просматривал проекты, а Анита, примостившись на краешке, подавала ему бумаги на подпись. После ее прихода в бизнес доходы выросли в четыре раза; папа приписывал это ее энергии и креативности. «Эта женщина работает как лошадь, – говорил он. – А какая дальновидная!» Анита предложила мне посмотреть новые витрины, но я отказалась, устроилась на табурете за кассой и принялась в третий раз читать прихваченную с собой книгу Диккенса «Большие надежды».
