В конце моего первого года обучения Сюзанна получила работу в университете Дьюка в Северной Каролине, возглавила там психологическую службу помощи студентам. Она сообщила мне об этом со сдержанным удовольствием; видно было, что ей было жаль переезжать, но при этом она рада повышению. Она обмолвилась, что купила себе дом. Хотя до ее переезда оставалось еще несколько недель, я перестала приходить на наши встречи. Сюзанна оставила для меня несколько сообщений, что продолжает держать для меня время в расписании. Мне представились часы на картине Сальвадора Дали в Музее современного искусства, которые стекают вниз по веткам и карнизам. Сюзанна писала, что надо бы как-то завершить начатое, но я, спасибо Олли, отказалась от этой идеи.
В тот день, когда должен был состояться наш последний сеанс с Сюзанной, кто-то подсунул мне под дверь конверт из плотной бумаги. Я в этот момент дремала за письменным столом над учебником по физиологии. В конверте лежал деревянный обруч, обвязанный бечевкой наподобие паутины, а еще на нескольких кусках бечевки были привязаны перья, как на хвосте у воздушного змея. Я понятия не имела, что это за штука, но было в ней что-то отталкивающее. В конверте оказалась записка от Сюзанны с пояснением, что это «ловец снов» – их делают индейцы племени хопи, чтобы подманивать хорошие сны и отгонять плохие. Сюзанна пожелала мне исполнения всех моих мечтаний. Она написала свой номер телефона на случай, если мне захочется ей позвонить.
Поездку к отцу я откладывала больше года. Мы созванивались по воскресеньям. Он с увлечением рассказывал о своей новой жизни, а я кое-как поддерживала разговор. Под конец он каждый раз спрашивал, не подбросить ли мне деньжат, и уговаривал приехать к нему в гости. Я объясняла свой отказ то занятиями, то экзаменами. На лето я добровольно вызвалась ухаживать за лабораторными крысами и мышами. На самом деле причин было несколько: моя верность маме, разочарование в отце, да и само его решение уехать за тысячу миль и жениться на Аните Вормер. К середине второго курса у меня закончились отговорки.
На каждом газоне в их огороженном квартале трава была подстрижена ровно на два дюйма. На заднем дворе у каждого особняка располагался бассейн в форме почки, а обе стороны подъездной дорожки были изящно оформлены растениями и суккулентами. За домами виднелось поле для гольфа, мягкое, как ковер, и усеянное песчаными лунками, похожими на лунные кратеры. Отец забыл предупредить охранника у ворот, и мне пришлось подождать, пока он не доиграет в гольф. Охранник, похожий на несколько потрепанного Ричарда Гира, извинился за задержку и спросил:
– Откуда вы?
– Из Нью-Йорка.
– Я одно время там жил. В Квинсе.
– А, хорошо.
– Надолго к нам?
– Нет, на несколько дней.
– Очень жаль.
Возможно, он флиртовал, но я тогда еще не научилась это понимать. А еще я боялась, что у меня по лицу видно, что я девственница – и это в каком-то смысле хуже, чем сам факт девственности. Ощущение было такое, что я одна опоздала на пароход, на котором все уже отплыли в какую-то далекую страну. Олли называла меня Мисс Чистотой и Вечной Девственницей. Как-то раз, лет в тринадцать, стоя в очереди в кино, я наблюдала за одной парочкой: они лапали друг друга и покусывали за носы, в точности как тигрята в телепередаче о жизни животных. Пытаясь вникнуть в их интимный язык, я так увлеклась, что глазела совершенно открыто, и женщина это заметила. «Что ты уставилась, девочка?» – спросила она так громко, что услышала вся очередь.
Ричард Гир поинтересовался, не хочу ли я посидеть в будке охраны, чтобы не ждать на солнцепеке. Он достал из мини-холодильника бутылочку лимонада и приложил себе ко лбу. Подмышки у него были мокрыми от пота. Трудно сказать, сколько ему было лет. Мне хотелось, чтобы что-нибудь случилось, и я боялась того, что что-нибудь случится.
– А-а, смотрите, кто пришел! – воскликнул охранник. К воротам подъехал мой отец на гольф-каре с бахромчатым верхом. На миниатюрном номерном знаке машинки виднелась надпись «Лунка № 1». На папе были клетчатые брюки для гольфа и лососевая рубашка-поло. Пострижен он был по-новому, на макушке длиннее обычного.
– Добро пожаловать в рай, малыш!
– Привет, пап.
– Запрыгивай!
Ричард Гир поставил мой чемодан на заднее сиденье со словами:
– Добро пожаловать в солнечную Флориду!
– Спасибо.
– Не за что, мисс. – Он похлопал ладонью по крыше гольф-кара: готово, можно ехать.
