– Не пропадай, – ответил Хант.
Олли нырнула в воду, а затем вынырнула на поверхность и взялась за край бассейна.
– Эйм, сказать тебе одну вещь? – спросила она, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышит, хотя мы обе знали, что Хант уехал.
– Какую? – Я думала, это будет что-нибудь про пекарню и похищенные папины деньги.
Вместо этого Олли призналась, что всю историю с прослушиванием они с Хантом выдумали.
– И как вы познакомились?
– Я оказывала секс-услуги, когда приехала в Лос-Анджелес.
– Что?
– Поверь мне, в этом нет ничего особенного. В Лос-Анджелесе люди звонят секс-работникам так же спокойно, как в доставку пиццы. Хант не хочет, чтобы кто-нибудь знал, как мы познакомились. Я думаю, он прав.
– Это было хотя бы безопасно?
– В основном… – Фраза получилась какой-то незаконченной, но Олли не стала продолжать.
– Ты часто этим занималась?
– Не очень.
– Это хорошо.
У меня остался еще миллион вопросов, но я знала, что не смогу их задать: откуда она знала, что делать? Как она вела себя? Что, если мужчина был гадким? Или опасным? Сколько денег она получала? Была ли у нее «мама» или сутенер, ходила ли она по улицам, как Джоди Фостер?
– Смотри никому не говори, – предупредила Олли, и я поняла, что она имеет в виду маму и папу, как будто мы были подростками, а она украла водку из шкафа.
Я спросила, насколько у нее все серьезно с Хантом.
– Да кто знает.
– Ты, кажется, привязана к нему.
– В каком-то смысле. – Олли еще раз окунулась в воду.
– Но мы-то точно привязаны друг к другу… – Я спустилась в бассейн и взялась за край рядом с ней. – Правда?
– Ты же здесь, – сказала она.
– Не благодари, что я приехала, и все такое.
– Не волнуйся, – ответила Олли и еще раз окунулась.
– Добро пожаловать в ряды, вернее, в ряд редакторов! – Кортни представила меня коллегам – довольно разношерстной группе людей, кабинеты которых располагались в ряд вдоль северной стены здания. При каждом офисе была кабинка для помощника, обычно недавнего выпускника, надеющегося подняться по служебной лестнице. По словам Кортни, помощник редактора Фиона, проработавшая в этой должности три года, была обижена, что меня взяли сразу редактором. Когда редактор, с которой она работала, ушла в декретный отпуск, а затем решила не возвращаться, Фиона ожидала повышения. Она была элегантной, квалифицированной, играла в софтбол в команде издательства и получила ученую степень по искусствоведению в Хаверфорде. Кортни посоветовала быть с ней осторожной.
– Пригласи ее на ланч и умасли как-нибудь…
– Это что, обязательно?
– Своди ее в какое-нибудь хорошее заведение.
Я послушалась, предложив Фионе самой выбрать ресторан. Та заказала столик в «Майклз», где собирались медиамагнаты, капитаны индустрии и знаменитости из списка «Б». В день нашего ланча Фиона пришла на работу в накрахмаленном костюме в обтяжку, на каблуках и с жемчугом. Если она хотела поставить меня в неловкое положение, то ей это удалось. Должно быть, в своей уже привычной мини-юбке и ботинках я казалась ее ассистенткой. Она оглядела ресторан в поисках известных людей и указала несколько ведущих новостей, редакторов журналов и стареющих актеров сцены.
– Откуда ты все это знаешь? – удивилась я.
– Такие вещи просто знаешь.
Официант спросил, что мы будем пить, и я хотела сказать, что нас устроит вода из-под крана, но Фиона решила, что мы предпочитаем «Перье» с лаймом. Она заказала самое дорогое блюдо – соль меньер. Ближе к концу ланча она поделилась своими планами на ближайшие пять лет.
– К тридцати годам я планирую стать старшим редактором, выйти замуж, завести одного ребенка, второго чуть попозже. Мы, вероятно, переедем в Вестчестер или Монтклер и купим свой первый дом.
– Вы помолвлены?
– Договоренность есть, – уверенно произнесла она. – А какой у тебя план на ближайшие пять лет?
– У меня и на ближайшие пять минут плана нет, – пошутила я.
– Работы я не боюсь, – сказала Фиона, – главное, чтобы ее ценили.
– Так бывает не всегда.
Все в ней, включая ее ярко-розовый органайзер из лакированной кожи, вызывало у меня отвращение. Я пыталась представить себе, что будет, если жизнь схватит Фиону своими жестокими руками и ударит по голове ее первым домом.
У двери моего кабинета прикрепили табличку с моим именем, доставлявшую мне невероятное удовольствие каждый раз, когда я переступала порог. Разговоры с редакторами тоже доставляли удовольствие. Мне нравилось слушать, как они продвигают свои проекты, изучать деловую сторону издательского дела. Спустившись с горних высот науки, я решила, что это и есть
