Когда я узнала, что он спит и с тележурналисткой, которая брала у него интервью, я отругала себя за глупость. Неужели на работе все обо всем знали? Да, конечно, знали. Уж Фиона об этом позаботилась. Может быть, он и с ней спал. Я видела, что Ти-Джей трус, и знала, что и я такая же. Наша страсть была наигранной, остро́ты – пустыми, секс – хорош тем, что был грубым и разнузданным, но не более того. Значит, в душе я считала, что с меня этого достаточно, это все, чего я заслуживаю.
Я пропускала сеансы с Полом, оправдываясь занятостью и командировками. Я не хотела откровенничать с ним о Ти-Джее, боялась заслужить неодобрение Пола, хотя он никогда не выражал осуждения. В этом не было необходимости; я сама знала, что вела себя неправильно, и сама себя наказывала. Но когда я все-таки явилась на прием, я держалась угрюмо и заносчиво.
– Почему бы тебе уже не высказать свое мнение? – подначивала я его.
Пол только крутил носком ноги в воздухе.
– Выскажись наконец. Хотя я и так про себя все знаю.
– Вот и поделись. Хотелось бы это услышать.
– Я дура! – жалобно говорила я.
Пол молчал. Я закрывала глаза.
– Я не могу! Не получается! – проговорила я, стараясь не расплакаться.
– Ты же делаешь это сейчас. Мы работаем.
Никогда толком не понимала, как работает психотерапия. Всякий раз вспоминаю одну из любимых фраз моей матери: «Если бы люди поменьше занимались работой над собой и побольше своей работой, мир стал бы лучше».
Пол спросил, не возникало ли у меня желание покончить с собой.
– Нет, нет. – Мне было стыдно признаться, что мысль броситься под автобус или прыгнуть с крыши многоэтажного дома приходила мне в голову.
– Я обязан был это спросить, – виновато произнес Пол.
Тут я расплакалась.
– Эми, может быть, тебе стоит приходить почаще?
– Не знаю, может быть…
– Можно подобрать какое-нибудь лекарство.
В то время появился какой-то новый чудодейственный препарат, который даже поместили на обложку журнала «Тайм». Люди, десятилетиями страдавшие от депрессии, внезапно очнулись и почувствовали запах цветов. Я сильно сомневалась в пользе медикаментов, особенно после того, как все попытки вылечить ими Олли потерпели крах. Поэтому я согласилась в это кризисное для меня время встречаться с Полом дважды в неделю.
В конце сеанса я собрала свои вещи и поблагодарила Пола.
– Продолжим в следующий раз, – сказал он в качестве резюме и поощрения.
– С удовольствием, – кивнула я.
Шли дни; я стала относиться к своему прошлому снисходительней, меньше укоряла себя. Не сказать, что мне это много дало, но жить стало легче. Я начала ходить в бассейн. Плыви или тони, Шред, твердила я себе. Я записалась в группу любительниц утреннего плавания – мы здоровались друг с другом в раздевалке, жаловались друг другу на мужчин, заполонивших дорожки, на концентрацию хлора в воде, а когда одевались и шли на работу – на погоду. Через какое-то время я перезнакомилась там со всеми.
Кортни отчаянно добивалась моего прощения и благословения. После нашей ссоры я старалась поменьше встречаться с ней на работе и полгода не отвечала на ее звонки. Я знала, что она страдает от этого бойкота и чувствует себя виноватой из-за Марка; но она пошла на это осознанно, рискуя нашей дружбой. Однажды в столовой я увидела ее за нашим обычным столиком у окна и села рядом. Не раздумывая, просто села за тот же столик – и все.
– Я скучала по тебе, Шредди, – выдохнула Кортни.
Мы на удивление легко вернулись к своим прежним ролям, стали сплетничать о коллегах и жаловаться на авторов.
– Не знаю, хочешь ли ты это слышать, – произнесла Кортни, понизив голос, когда мы приготовились убрать подносы, – но мы собираемся пожениться. В мэрии. Никакой пышной свадьбы, ничего такого.
– Поздравляю.
– Может, мне не стоило говорить на эту тему?
– Нет, все в порядке.
На самом деле это была пытка. Пол высказывал предположение, что я наказываю себя таким образом, но я думала, что стану сильнее, невосприимчивее к боли, заставив себя выслушивать рассказы об их совместной жизни. К тому же Кортни дала Марку то, чего не смогла я: всю себя. Она приходила в вашу жизнь и делала ее лучше. Я знала это по себе, ценила ее помощь и поддержку. Кортни научила меня редакторской работе и больше всех радовалась, когда книги, над которыми я работала, попадали в список бестселлеров или получали награды. Кортни даже удалось сломать лед в отношениях между Марком и его матерью. Она добилась того, что они поговорили по телефону, и теперь мать Марка собиралась к ним на День благодарения.
Кортни организовала встречу и нам с Марком, в надежде, что мы снова сможем стать друзьями. Мы встретились у фонтана Бетесда в Центральном парке. Я пришла с самыми лучшими намерениями, но после нескольких обменов любезностями не удержалась.
