— Да, ну я понимаю, Виктор Георгиевич, мне стыдно, — несмотря ни на что, он сдержал эмоции, — но, может, как-то…
На подходе к критическому моменту разговора его пульс участился в два раза, а ноги стали совсем ватными. Теперь оставалось ждать реакции. Или это был еще не «тот» момент? Петровский не знал.
— «Как-то» — это как? — Фокин вновь сделал вид, что не понимает.
— Ну… — Петровский поднял глаза к потолку, подбирая слова, — подберем достойное наказание, так сказать. Может, сделаем что-то полезное для кафедры! — он обрадовался, что, похоже, подобрал нужный эпитет.
— Вот как, — Фокин побарабанил пальцами по столу, — озадачить тебя… — он пожевал губу, изображая мыслительный процесс. А может, и впрямь раздумывал. Было слышно, как работает кондиционер.
— Ну да, почему нет? — Петровский, наконец, стал чувствовать себя немного увереннее и сам нарушил молчание.
— Ну, ты ведь первокурсник. Озадачить тебя, значит, озадачить твоих родителей… — начал Фокин.
— Нет, не значит, — отрезал Петровский, — я работаю.
— Работаешь? — уточнил Фокин, — похвально в твоем возрасте. Наверное, ты поэтому пропускал занятия? — он внимательно посмотрел и сделал паузу, ожидая, что Петровский будет оправдываться.
— Ну, если по-честному, какое это теперь имеет значение? — ответил Петровский, набравшись наглости, — по всякому бывало, когда из-за этого, пару раз — нет, — здесь он приврал.
— Понятно, — Фокин немного помолчал, порциями выдыхая воздух, — Кость, ну ты человек взрослый? Я могу надеяться на то, что в ответ на твое понимание, ты тоже поймешь меня, и не будешь болтать о том, что я пошел тебе навстречу?
— Конечно, — Петровский кивнул, радуясь первой победе.
— Ну… — Фокин вновь выдержал театральную паузу, — давай вот так!
С этими словами он достал методичку и, открыв нужную страницу, показал в тексте цифру. Это вновь говорило о том, что процесс давно поставлен на поток.
— Согласен? — Фокин посмотрел на Петровского.
— Согласен, — цифра его устраивала. Даже более, чем.
— Хорошо, тогда придешь, когда будешь готов сдавать зачет, — Фокин решительно захлопнул методичку и убрал ее обратно в свою тумбочку.
— Да я-то хоть сейчас готов! — Петровский сосредоточился, подходя ко второму критическому моменту в этой беседе, — а остальные? — он замолчал и посмотрел на Фокина.
— А что остальные? — переспросил тот, — пусть сами думают…
— Много они надумают! — фыркнул Петровский, — просто я тут подумал, оно вам надо, сидеть с ними, каждому что-то объяснять? Может, проще мне с ними поговорить?
— Тебе? — Фокин поднял брови, — и что ты хочешь им сказать?
— Ну, предложить выход из ситуации! — Петровский развел руками, — Виктор Георгиевич, да они не будут болтать, они же не идиоты, понимают, что сами виноваты! Кому нужны эти проблемы? — он старательно продолжал играть этот спектакль лицемерия.
— Ну, не знаю, — Фокин пожал плечами, — а ты так уверен, что они правильно поймут?
— Меня поймут, — Петровский решил не раскрывать Фокину факт, что уже «обработал» своих однокашников, оставалось только вытащить из них необходимую сумму.
— Хорошо, допустим, — кивнул Фокин, — ну, так всех устроит? — он показал глазами на полку, где лежала «заветная» методичка.
— Устроит, — пообещал Петровский, — так что, выполняю задание и несу зачетки заодно?
— Нет, — Фокин покачал головой, — с зачетками пусть приходят сами, я должен показать им их баллы и объяснить, за какие работы…
— Хорошо, — Петровский немного погрустнел, — когда?
— Придешь, когда будешь готов, — ответил Фокин, — и, Кость, мы точно договорились о взаимном понимании? — он очень внимательно посмотрел Петровскому в глаза.
— Обещаю, — Петровский встал, — Виктор Георгиевич, спасибо вам!
— Да не за что, не за что, — Фокин расплылся в довольной ухмылке, — идешь вот вам навстречу, да куда ж от вас денешься… — он отмахнулся, изображая крайнее великодушие.
Петровский встал из-за стола и, только повернувшись к Фокину спиной, криво и зло ухмыльнулся. Конечно, решение «рисовать» зачет каждому отдельно, было совсем нежелательной поправкой в плане. Теперь Петровскому предстояло действовать на свой страх и риск, причем сразу в двух направлениях.
— Прости, ты что-то мне предлагаешь? — Маковский улыбнулся, но, в отличие от недавней змеиной усмешки Фокина, открыто и доброжелательно.
— Я предлагаю сделать что-нибудь полезное для кафедры, — ответил Петровский.
— Ну да, оригинального ничего не придумывал, — Маковский подался вперед и положил руки на стол, внимательно глядя на Петровского, — а если я не соглашусь? Ты думал о возможных последствиях? — он выжидающе приподнял брови.
— Думал, — Петровский решил, что здесь можно добавить немного честности.
— И что надумал? — осведомился преподаватель.
— Ну, я же у вас, — потупившись, ответил тот.
Повисла пауза. Впрочем, Маковский вновь выгодно отличился от Фокина отсутствием желания «подержать».
— Наглость — второе счастье, да, Константин? — осведомился он, — на это что скажете? — он написал цифру на листке бумаги и показал Петровскому.