«Значит, не всегда берет, и фиксированной таксы нет» — подумал тот. В голове опять родился очередной дерзкий план. Он мог сейчас сорвать всю операцию, но любопытство и жадность пересилили…
— А может… — Петровский поправил цифру после запятой, слегка снизив сумму.
— Беру свои слова по поводу наглости назад, — Маковский усмехнулся, — похоже, у тебя она выполняет функцию первого счастья. Петровский, сказал бы «спасибо», что я вообще иду навстречу! Мог бы и завернуть…
— Да нет, я не то, чтобы… извините! — Петровский опять потупился.
— Ладно, так много тебе что ли? — Маковский вновь не стал тянуть кота за хвост, — ну, пускай, будет по-твоему. Хорошо, надеюсь на твою сознательность, да? Не думай только, что я на студентах наживаюсь, ладно? — преподаватель смотрел в глаза.
— Я так и не думал, — Петровский покачал головой.
— Ну-ну, — Маковский не поверил, — ладно, Кость, ты парень, вроде, неглупый. Скажи, а вот самому ходить и все сдать никак? Ну скажи, так, по-честному, я кого-то специально валил? — он приподнял брови.
— Да нет, не было такого, — ответил Петровский, — ну, сам виноват, сам отвечаю…
— Костя-Костя, — Маковский покачал головой, — ладно, иди. И, я надеюсь, что непристойные слухи не поползут…
— Валерий Анатольевич… — начал Петровский, решив пойти по уже испытанному пути, — у меня еще трое в группе хотят сдать. И пятеро в одиннадцатой.
— Трое в группе и пятеро в одиннадцатой, — повторил Маковский, постучав ручкой по столу, — за друзей из группы болеешь, это я могу понять. А к одиннадцатой группе ты какое отношение имеешь? — он усмехнулся, зная, что загнал Петровского в угол. Маковскому был известен его круг общения, они нередко пересекались с молодым преподавателем, и тот прекрасно знал, что кроме Джамала Петровский ни с кем из той группы отношений не поддерживал.
— Ну, тоже типа знакомые, — он все же попытался глупо соврать.
— Давай так, — решительно сказал Маковский, — твоим друзьям поставлю, так и быть, раз уж мы нашли общий язык, посторонние здесь ни к чему. А вот за одиннадцатую пусть приходят из одиннадцатой, мы договорились?
— Договорились, — пообещал Петровский.
— Телефон свой давай, — велел преподаватель, — позвоню тебе, когда подойти.
— Так что идите по очереди к Фокину, все поставит, прямо сейчас и идите! — сообщил Петровский.
— Кость, блин, спасибо тебе! — радостно воскликнула Алина.
— Да мне-то не за что! — Петровский старательно изображал бескорыстие.
— Нет, Кость, ну как не за что, надо тебе будет шоколадку купить! — заявила еще одна Алинина подруга.
— Ты чего, какую шоколадку! — Алина покрутила пальцем у виска, — Костя, наверное, коньяк пьет! Кость, давай мы тебе коньяк принесем!
— Да не надо ничего! — Петровский улыбнулся как можно более открыто, — вы к Фокину поторопитесь, а то уйдет!
— Блин, спасибо, Кость! — похоже, несмотря на непреодолимое желание принести Петровскому коньяк, они были рады, что отделались «спасибо», — нет, ну вообще, а…
Петровский, ухмыляясь, проводил их взглядом. Когда поблизости остались только Фролов, Джамал и Асхат, Петровский отвел их в дальний конец коридора. Приятели выжидающе смотрели на него.
— Ну что, Фокин вам все поставил? — спросил он.
— Да, спасибо Костян! — ответил Джамал, — ты это, за «римское» же тоже договорился, да? Мои тоже хотят поставить, что за них не…
— Тише! — Петровский приложил палец к его губам, — поставят твоим «группашам» римское право. Маковский идет навстречу, но договариваться с ним пойдешь ты и никто другой, понял? Это — самое главное! — он выразительно посмотрел на Джамала.
— Не понял, — ответил тот, — почему я? У нас и поязыкастее народ есть. Они бы…
— Так вот, кроме тебя никто даже близко подходить к Маковскому не должен, — отрезал Петровский, — языкастые, не языкастые, мне без разницы, никто покоситься на него успеть не должен. Поэтому, не тяни кота за интересное место, а беги к Маковскому и доболтайся с ним…
— Да почему, Костян? — Фролов тоже не понимал. Петровский с сочувствием посмотрел на него.
— Хорошо, сейчас попробую объяснить, — он достал кошелек и, отсчитав несколько купюр, стал поочередно протягивать их Фролову, Асхату и Джамалу, — тебе! Тебе! Тебе! — приговаривал он, — берите, берите, это ваши деньги! — он насильно сунул Асхату в руку две банкноты. Все трое недоумевали.
— Я вообще ни хрена не понимаю, Костян, ты что за деньги нам суешь?! — Фролов вытаращил глаза.
— Да, Костян, как это, наши деньги? За какие заслуги? — Асхат тоже не понимал.
— Сколько стоит зачет у Фокина? — спросил Петровский после секундной паузы.
Фролов открыл рот, чтобы ответить, но Петровский жестом остановил его.
— Забудьте, это все — фуфло. Сумма накручена в полтора раза, — без предисловий выдал он.
— Чего?! — челюсть Фролова отвисла, — ты хочешь сказать, что…