— Вызывали? — Фролов бесцеремонно отодвинул нескольких однокурсников и заглянул в деканат.
— К Карнаухову, — коротко ответила секретарша, — стой в коридоре, жди, он еще занят…
— Ну, как всегда, — буркнул Фролов и отошел к окну.
Секретарша тоже разговаривала с ним мрачно и сурово. Похоже, она прекрасно знала причину вызова и сейчас старательно нагоняла страху на Фролова. Это был давний прием, которым пользовались во все времена.
Скучая, Фролов стал разглядывать висевшие на стене стенды. Никакой полезной информации они в себе не несли, он просто пялился от нечего делать, как любой студент, ожидающий у дверей деканата или чьего-нибудь кабинета. Так прошло, наверное, минут двадцать. Большинство студентов уже разбрелись на занятия. У двери остались только двое, с надеждой смотревших куда-то вглубь помещения.
— Все, идите, на следующей перемени подойдете! — секретарша прогнала их, — Алексей Станиславович, к вам Фролов! — она осторожно заглянула в кабинет декана, — Фролов, заходи!
Дмитрий выдохнул и направился к заветной двери. Секретарша в очередной раз очень сурово посмотрела на него и уступила дорогу.
— Алексей Станиславович, можно? — Фролов просунул голову в дверной проем.
— Заходи, — железным тоном ответил Карнаухов, — дверь за собой закрой.
Фролов зашел в кабинет декана и остановился возле его стола. Поскольку присесть его не пригласили, вольностей позволять он не стал. А причина вызова была явно не из приятных, это было понятно по тону и выражению лица Карнаухова.
— Ну и что, Фролов, почему Семенова до сих пор не сдал? — осведомился Алексей Станиславович.
— Да я сдаю, потихоньку, — Фролов потупился. За это время он не был у Семенова ни разу.
— Что-то уж очень потихоньку сдаешь! — рявкнул Алексей Станиславович, — сколько прошло времени? Почти два месяца? Экзамен был в январе, а сейчас, слава богу, март!
— Всего один висяк же, — негромко сказал Фролов, глядя в пол.
— И что, это повод его не сдавать? — осведомился Карнаухов, — а на работе тоже так скажешь? Всего одно проваленное дело, зачем с ним работать! — передразнил он.
Фролов молчал. Сказать было нечего.
— Так я слушаю, Фролов! — наседал декан, — почему не сдан экзамен с зимней сессии? Что делается для ликвидации задолженности?
— Я отрабатываю… — начал Фролов, — потихоньку…
Он понимал, как глупо выглядит. Но ничего не мог с собой поделать и продолжал неуклюже врать.
— Фролов, кому ты врешь?! — рассвирепел Карнаухов, — что ты там отрабатываешь? Сколько раз ты был у Семенова? Отвечай мне, сколько?! — он встал, в упор глядя на Дмитрия.
— Ну, пару раз, — ответил тот севшим от неизвестно откуда взявшегося страха голосом.
— Пару раз?! — взвился Алексей Станиславович, — это за два-то месяца пару раз?
— Да я сдам, Алексей Станиславович…
— А ты в курсе, что по закону отчисляют через месяц? — осведомился декан.
— Нет! — Фролов похолодел, — не надо меня отчислять, Алексей Станиславович…
— А что с тобой делать? — Карнаухов продолжал наступление, — экзамен у тебя висит, делать ты ничего не хочешь, опять куча пропусков, хотя семестр только начался! Не много ли наглости для первого курса, Фролов? Оно и понятно, посиделки с друзьями в кафе веселее и приятнее, да? Что ты на меня смотришь? Считаешь себя умнее других, слепыми и глухими? Через день в «Оазисе» заседаете, не знаю, думаешь?
— Алексей Станиславович, да я сдам, — повторил Фролов, как заклинание, — не надо меняя отчислять, я хочу здесь учиться!
— Хочешь здесь учиться, — повторил декан, — а учиться ли ты хочешь, а, Фролов? По ведомостям непохоже! — он поднял со стола бумаги, — опять девять часов только за неделю. И где ты был, Фролов, стесняюсь спросить!
Дмитрий молчал. Врать про болезнь или еще что-то подобное было бы в сложившихся обстоятельствах апогеем глупости. Нет, уж лучше просто промолчать и ждать своей участи.
— Молчишь, — констатировал Карнаухов, — в общем так. Даю тебе две недели на ликвидацию задолженности. Не сдашь экзамен — пеняй на себя. Отчислю к чертовой матери!
— Но две недели — мало! — запротестовал Фролов, — дайте хотя бы…
— Еще слово — будет одна неделя! — прошипел декан, — идешь и пишешь объяснительную, образец возьмешь у секретаря! Я все сказал, свободен! Да, и еще, Фролов! — Карнаухов остановил его у самой двери, — ты, вроде, неглупый человек, только ленивый не в меру… совет тебе на будущее: осторожнее подходи к выбору друзей и круга общения. Надеюсь, ты меня понял. Это все!
Фролов посмотрел на декана, но ничего не ответил, а просто вышел из кабинета.
Образец объяснительной действительно выдала секретарша. Фролов сел за свободный стол и стал писать объяснение по завалу экзамена Семенова. На том месте, где надо было указать причины возникновения задолженности, он задумался на несколько минут, в итоге написав «не успел усвоить необходимый материал из-за пропусков». Никакого смысла это якобы объяснение в себе не несло, как и большинство остальных подобных «отписок», просто нужно было соблюсти формальность. Фролов поставил число и подпись и передал заполненную бумагу секретарше.