— Эй, Санек, ты чего залип? — приятель хлопнул его по спине, от чего Касаткин едва не поперхнулся.
— Да, задумался, — рассеянно ответил он, — прикольный анекдот, слышал я его…
— Тебе не угодишь! — обиделся приятель и принялся уплетать щи.
— О, смотри, кто нарисовался! — негромко сказал один из одногруппников Касаткина, привлекая внимание остальных, — смотри, это же тот выскочка! Ох, ни фига себе…
— Е мое, ты смотри, как разукрасили… допрыгался что ли?
Петровский быстро приблизился и, резко придвинув свободный стул, сел. Выглядел он ужасно: нижняя губа была рассечена и опухла, под левым глазом красовался приличный «фонарь», на щеке были видны следы побоев, как и на голове. Когда он сел за стол и ухмыльнулся, стало видно, что один из зубов выбит.
— Что, кабанчик, довы… лся? — с иронией спросил один из членов компании Касаткина. Послышался дружный смех. Улыбнулся и сам Касаткин, но сдержанно, не выказывая истинной радости, изображая крайнее удивление этому факту.
— Смешно, ты прирожденный юморист! — Петровский тоже посмеялся, изображая, что оценил шутку, — приятного аппетита тебе, Сашок! Оцени качество выполнения своего заказа по десятибалльной шкале! — он показал рукой на свое изувеченное лицо, — много отстегнул? Один на один-то кишка тонка разобраться, а? — он посмотрел Касаткину в глаза.
— Петровский, ты о чем? — Касаткин презрительно фыркнул, — совсем мозги отбили? — он вновь приступил к своему обеду, старательно пытаясь игнорировать Петровского.
— Да нет, не совсем, — Петровский без разрешения взял стакан с подноса Касаткина и сделал глоток, — честно говоря, воины твои бьют так себе, в следующий раз нанимай профессионалов. Или что, денег уже не хватает? — с ехидцей осведомился он, вновь изобразив улыбку, которая становилась еще страшнее от нанесенных травм.
— Петровский, пошел на хрен отсюда! — членораздельно сказал Касаткин, — не знаю, что ты там себе напридумывал, но я к твоим бандитским разборкам не имею никакого отношения! Я приличный человек, в отличие от некоторых! — он выразительно посмотрел на Петровского.
— Приличный, — повторил тот, — пацаны, по ходу, этот приличный человек сейчас попросит вас выкинуть меня на улицу и замесить толпой. Как он обычно и делает! Хотя, что я говорю, вы и без меня знаете, с каким чертом общаетесь! — он постучал пальцами по столу. Все приятели Касаткина злобно смотрели, но ничего не делали.
— Петровский, чего ты хочешь? — раздраженно осведомился Касаткин.
— Чтобы ты увидел, за что платишь! — Петровский усмехнулся, — ты, Сашка, вроде на три года старше меня, а осел ослом!
— Выражения выбирай! — рявкнул Касаткин.
— Ну, это мы, по-моему, уже проходили, — заявил Петровский, — я еще двадцать раз повторю тебе, что ты черт и осел, но ты все равно не предложишь мне выйти на свежий воздух и показать, чего стоишь. Потому что стоишь ты… нисколько! — Петровский допил газировку и со всего размаха поставил на стол, — поменьше колы пей, Сашка, от нее, говорят, язва бывает! Ты бы следил за здоровьем, а то мало ли что…
— Петровский, ты мне угрожаешь?! — Касаткин сверкнул глазами.
— Ты сам для себя — угроза! — фыркнул Петровский, — мелко действуешь, Сашка, все же был о тебе чуть лучшего мнения. Ладно, удачи парни! Вы бы следили за ним, а то навредит себе еще…
С этими словами Петровский встал и вразвалку покинул столовую.
— Санек, это что сейчас была за фигня? — осведомился у Касаткина один из приятелей.
— Понятия не имею, — быстро и очень раздраженно ответил Касаткин, — вы что, не в курсе, что у этого выскочки не все дома? — он вернулся к своей тарелке, демонстрируя, что больше не собирается продолжать этот разговор.
— Твою ж то мать! — воскликнул Соловей, — кто тебя так, Костюх?
— Сашка Касаткин привет передал, — усмехнулся Петровский, стряхивая снег с воротника, — покурим сначала или сразу зайдем?
— Давай покурим, — решил Леха, останавливаясь на входе в оазис, — и что думаешь сделать с с…й?
— Да ничего, — Петровский пожал плечами и закурил.
— Как это ничего?! — вспылил Соловьев, — ты что, оставишь это просто так? — он указал на разбитое лицо Петровского, — спустишь с рук?! Костян, ну это вообще не дело! Я тебя не узнаю!
— А что ты предлагаешь, до конца жизни подсылать друг к другу гопников? — осведомился Петровский.
— Нет, ну я не знаю, но оставлять все, как есть — это абзац! — воскликнул Леха, — Кость, так давай я его отделаю! Сам не справлюсь, старшаков с ФИТа подтяну, его вообще закопают!
— Соловей! — Петровский повысил голос, — я сказал: этот вопрос исчерпал себя! Касаткин — фуфло, это знают все, в том числе его люди. И я не собираюсь ввязываться с ним в детскую войнушку! Мы тут занимаемся серьезными вещами, если ты не забыл! И я не хочу прос… ь все из-за какой-то лажи, надеюсь, это понятно! Думаю, ты уже обратил внимание, что если что-то делаю или чего-то не делаю, значит, в этом есть смысл, не заметил? — Петровский прищурился.
— Да заметил, заметил, — пробурчал Соловей, — все равно не понимаю тебя, Костик. Но дело твое, сам и решай.