— Твою судьбу можешь решать только ты сам, запомни это, — отрезал Семенов, — и влияют на нее в основном твои действия. Или твое бездействие, — выразительно добавил он.
Фролов тяжело вздохнул. Антон Алексеевич вернулся на свое место и посмотрел на него.
— Смотри, что я могу тебе предложить, — начал он, — я не могу нарисовать тебе баллы в отработки и допустить до экзамена, чтобы потом на него пришел тот же декан, и выяснилось, что ты ничего не знаешь. Я просто подставлю себя. Честному слову я не поверю, это, извини, мы уже проходили, свой кредит доверия ты исчерпал. Но! По сути, экзаменационный материал является лишь повторением того, что мы проходили на занятиях, где тебя, увы, не было. Если выучил это хотя бы на средний балл, считай, что к экзамену готов, если конечно дохлая тройка тебя устраивает. Как по мне, это просто унизительно, но каждому свое, — Семенов хохотнул, — мое предложение таково: я даю тебе темы занятий, можешь уговорить кого-нибудь из отличников дать конспекты лекций, с них будет проще учить. Ты учишь материал, приходишь на следующей неделе и отвечаешь на мои вопросы, после чего считаешься условно допущенным, а наш деканат назначает дату проведения экзамена. Если ты что-то знаешь, и на него больше никто не придет, мы не будем его проводить, и я просто поставлю тебе «три», больше, извини, не могу. Если придет кто-нибудь из желающих посмотреть, извини, придется тянуть билет и отвечать. Что касается конспектов практических занятий, ты остаешься мне должен, но спрошу я их с тебя потом. И учти, я веду две дисциплины на третьем курсе, поэтому увильнуть не получится. Это мое к тебе предложение. Другого не будет…
Семенов выжидающе смотрел на Фролова.
— Я согласен, — кивнул тот, — спасибо, Антон Алексеевич.
— Мне не за что, — ответил Семенов, — посиди здесь, подожди. Я пойду, отксерокопирую темы и дам их тебе. Дальше все в твоих руках. И, Дима! — он взглянул на Фролова в упор, — человек заслуживает второго шанса. Просить о третьем — наглость. А я не терплю наглостей…
— Я все понял, — Фролов впервые за все время посмотрел преподавателю в глаза.
— Виталий Борисович, вот парень, о котором я говорил, — представил Соболев, — зовут Алексей. По вполне понятным причинам наши дороги скоро разойдутся…
— Да знаю я все, Андрюх, что ты со мной говоришь, словно ты первокурсник и меня впервые видишь, — аспирант усмехнулся, — давай как-то попроще…
— Попроще: я соскакиваю, — хмыкнул Соболев, — резона больше нет, осталось три месяца до защиты. Вот тебе надежный человек. Чтобы, так сказать, не терялись результаты «пятилетки», — Андрей улыбнулся.
— Виталий Борисович, — аспирант протянул Соловьеву руку.
— Алексей, — представился тот, помня инструкции Соболева.
— Ну, Андрюха тебя ввел в курс дела? — спросил Виталий Борисович, — объяснять много не надо?
— Да, в принципе, ничего не надо, — Соловей пожал плечами, — я нахожу народ, прихожу к вам, а дальше…
— А дальше забываешь, что видел меня, — усмехнулся аспирант.
— Да, это я тоже понимаю, — Соловьев кивнул, — свечусь только я. Про вас и про него никто не знает.
— Правильно мыслишь, — Виталий Борисович улыбнулся, — парень ты неглупый, думаю, договоримся сразу. Предлагаю вот так, — он быстро написал процент «таксы» на клочке бумаги.
Соловей посмотрел на цифру, затем покосился на Соболева, который едва заметно кивнул.
— Согласен, — ответил Соловей.
— Прекрасно, — Виталий Борисович скомкал клочок и запустил в урну, — в принципе, если вопросов больше нет, предлагаю подолгу не светиться вместе. Понадоблюсь, найдешь на кафедре, — он посмотрел на Соловья, — не части только, уговор?
— Уговор, — Соловьев встал из-за стола. Соболев тоже поднялся.
— Давай, Андрюха, — Виталий Борисович пожал ему руку, — удачно защититься!
— Сделаем! — пообещал Соболев.
Соловей кивнул и вышел из аудитории. Он заметил, что Андрей задержался там еще на пару минут, о чем-то беседуя с аспирантом. Сколько он ни вслушивался, даже обрывки разговора уловить не удалось, слишком тихо говорили. Спустя некоторое время Соболев вышел из аудитории.
— Ты меня ждешь? — он поднял брови, — мы, в принципе, закончили.
— Андрюх, можно вопрос? — спросил Леха, когда они отошли достаточно далеко.
— Попробуй, — разрешил Соболев.
— К чему такая конспирация? Все равно же всем все видно, да и слухи…
— Примочки местной этики, — коротко ответил Соболев, не желая сейчас вдаваться в подробности, — по ходу поймешь. Придется понять, раз встал на эту дорожку.
— То есть, вы хотите, чтобы я поставил вам зачет за зимнюю сессию? — Харитонов посмотрел на Славика, — который вы не удосужились сдать в установленные сроки?
— Конечно, хочу! — ухмыльнулся тот, — это, вроде, очевидно…
— А как же я вам поставлю, если у вас половина лабораторных не защищена? — вкрадчиво спросил Харитонов.
— Сергей Алексеевич, мы, по-моему, это уже обговорили! — Славик начал раздражаться, — вы меня тоже, думаю, поняли… я не враг сам себе, переживать здесь не из-за чего…