— В другой валюте, разве? — Петровский изогнул бровь, — да нет, Сереж, я долларами и евро тоже не брезгую, был бы обменник… только ты, по-моему, ошибаешься, я слышал, он вообще не берет!
Он откровенно издевался. И Макаров это понял.
— Петровский, ты так хочешь, чтобы я это озвучил? — прошипел он, — хорошо, твою мать: он выбирает студенток, за которых некому заступиться и ставит им свой предмет за интим, шантажируя их отчислением или еще чем похуже! А поскольку рассказать они боятся, а денег он не берет, у него репутация идеального препода! Не смей врать, что не знал об этом! Ты же знаешь! Ты же все, с…а, знаешь! — Макаров оскалил зубы под стать самому Петровскому, — тебе известна грязная подноготная каждого в этом поганом институте!
— Допустим, знаю, дальше-то что? — Петровский лишь немного изменил позу и взгляд, но Макаров хорошо его знал: это означало агрессию. Он вывел его…
— И что, считаешь это нормальным? — глаза Сергея превратились в одну узкую щелку.
— А кто проводит границу нормальности? — Петровский откинулся на спинку кресла, и, казалось, немного расслабился, хотя это могла быть и уловка, — может быть ты? Или, может, считаешь себя намного лучше, а, Сереж? — он вновь посмотрел на Макарова с издевкой.
— Что? — Сергей выпучил глаза, — ставишь меня на одну доску с этим ублюдком? Петровский, а ты не охренел? Или что, может, я насиловал кого или шантажировал, чтобы на трах развести, а?!
— А тут уж у кого за что болит, Сереж! — Петровский подался чуть вперед и положил локти на стол, продолжая с интересом разглядывать Макарова, — ты когда у студентов последние деньги отбирал, спрашивал, хотят они того или нет? — он выразительно цокнул языком.
— Чего?! — Сергей опешил еще больше, — я ни у кого не отбирал последнее!
— Да? — Петровский изобразил удивление, — а ты что, в кошельки им заглядывал? Или деньги считал? Ты вот откуда можешь знать, у кого последнее, а у кого нет? А хочешь ты это признавать или нет, ты принуждал их! Был с нами, значит, принуждал! Что ты на меня так смотришь? Может, я говорю неправду? — Петровский злобно сощурился, — а ведь я предупреждал, что жизнь не черно-белая… — он понизил голос до зловещего шепота, продолжая пристально смотреть на Сергея.
— У меня не было выхода… — проговорил Макаров, проглотив подступивший к горлу ком.
— Тои мотивы — это твои мотивы! — отбрил Петровский, — и нужны они, Сережа, только тебе. Остальным плевать, почему ты поступил так или иначе. Важно лишь то, как выглядит сам поступок. Видишь, как получается? Ты хочешь лучшей жизни… а Перевертов хочет трахаться! — Петровский рассмеялся, — может, у него проблемы, ты-то откуда знаешь? Может, комплексы? Или девочки за так не дают! — он продолжал злорадно хохотать.
— Ты ведь знаешь, что это не так… — проговорил Сергей, глядя на Петровского почти с отчаянием. Он уже и впрямь почти видел в нем все то, что люди называют злом. Вот только так ли он был не прав в своем отношении к этому миру?..
— А откуда мне знать? — Петровский продолжал наслаждаться сложившейся ситуацией, — я за ним свечку не держу. Мне вообще на него плевать, если хочешь! Сам посуди: денег с него не поиметь, детей мне с ним не крестить, дорогу мне он тоже не переходил… так с чего мне им активно интересоваться?
— Да, Петровский, — Сергей покачал головой, — ты уникальный человек… в самом хреновом смысле! — добавил он уже громче и, глядя Петровскому прямо в глаза, — хорошо, перефразирую вопрос: а если бы такое тебя коснулось?! Если бы он, скажем, твою девчонку трахнул, как бы ты реагировал, долбаный ты шутник?!
— Макаров, давай так: если бы у бабушки был х…р, она была бы дедушкой! — на короткий миг Петровский агрессивно подался вперед, но уже в следующую секунду все понял: выражение его лица вновь сменилось на иронично-издевательское, а злорадный взгляд буквально просверлил Сергея насквозь, — ах вот, откуда ветер! Даже вон, как все запущено! — он откинулся на спинку кресла и, зло смеясь себе под нос, сделал один полный оборот, вновь возвращаясь к Сергею.
— Я не говорил, что… — поспешно начал тот, поняв, что сболтнул лишнего.
— А ты мне можешь ничего не объяснять, Макаров, я тебя не первый день знаю! — весело заявил Петровский, — да, ситуация, врагу не пожелаешь… Перевертов-то тип конкретный, с крышей в нашей «верхушке»! А ты — студентик обычный и прикрыть тебя некому! — он выразительно подмигнул.
Макаров вышел из себя.
— Если ты думаешь, что я пришел в ноги тебе кланяться и помощи просить, ошибаешься! — воскликнул он.
— Да? — Петровский смерил его недоверчивым взглядом, — а зачем же тогда?
— В глаза тебе посмотреть! — проговорил Сергей, — и спросить тебя, что бы ты сделал, раз спускаешь такое, прекрасно зная ситуацию!