Он вновь задумчиво посмотрел на сотрудников, которые сосредоточенно разглядывали сновавших туда-сюда студентов и явно кого-то разыскивали. Кого-то с их факультета…
— Леша? Большов? Сколько лет! — Карнаухов с долей удивления посмотрел на выпускника, закончившего юрфак лет шесть назад.
— Уже старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Большов, — как-то очень мрачно сказал тот, — Алексей Станиславович, я, увы, не с визитом вежливости, — он очень серьезно посмотрел на декана.
— Что? — Карнаухов осекся, — что-то случилось? Я ничего не…
— Случилось, — Большов кивнул еще мрачнее, — вам не сообщили о нашем приезде, потому что пока никто не знает. И я из уважения к вам и вашему факультету хочу сделать все, не поднимая шума и не раздувая скандал, потому что это серьезный удар по репутации…
— Леша, да что случилось-то?! — воскликнул Карнаухов, холодея. Скандал на пороге вступления в новую должность мог означать лишь одно: крест на всей его карьере.
— Макаров Сергей Алексеевич, — отчеканил Большов, — студент вашего факультета?
— Сережка Макаров? Ну да, — Карнаухов вскинул брови, удивляясь еще больше, — мой… хороший парень, почти одни пятерки, спортсмен… да что он мог сделать?
— Он подозревается в нападении на преподавателя, — негромко сказал Большов, — Перевертова Артема Андреевича, кстати, тоже сотрудника вашего факультета, — он выразительно посмотрел на своего бывшего начальника и наставника. Карнаухов сполз в кресле и задышал тяжелее…
— Кто, Сергей? — пробормотал он, — да этого быть не может… да он… это какая-то ошибка! — Алексей Станиславович не находил нужных слов, таким было его изумление и нежелание в это верить, — да я только вчера видел Перевертова, никто на него не нападал, что за бред вообще?!
— Нападение произошло вчера около шести вечера на территории юрфака, — вновь железным тоном сказал Большов, — кроме Перевертова, самого нападавшего и охранника, который вызвал полицию и скорую, в корпусе никого не было. И сам потерпевший Перевертов абсолютно уверен, что на него напал студент четвертого курса Сергей Макаров. Он находится в больнице, травмы, нанесенные ему, расцениваются, как средней тяжести… а это… в общем, вы сами знаете, что это, — закончил Большов.
— Бред, — Карнаухов сполз еще ниже. По его лицу заструился пот, — я отказываюсь в это верить…
— Алексей Станиславович, я сам хотел бы надеяться, что это ошибка или недоразумение! — Большов слегка подался вперед, глядя декану в глаза, — но у меня потерпевший с переломами и сотрясением, заявление и показания, где он совершенно четко указывает на конкретного человека! А значит, я обязан доставить Макарова и провести все положенные в таких случаях мероприятия. И оперативно-розыскные, если понадобится! — в голосе Большова послышалась хорошо скрытая угроза, — но хотелось бы сделать все, не поднимая шума, мы и так но привлекли внимание. Поэтому прошу вас: если Сергей Макаров на занятиях, просто вызовите его сюда и уговорите спокойно проехать с нами. Если это ошибка… — Большов на секунду замолчал, — в общем, мне искренне хотелось бы на это надеяться, — повторил он. Без единой доли сомнения в голосе.
— Этого не может быть! Это какая-то ошибка! — Анна Александровна заливалась слезами
— Ошибка или нет — следствие будет разбираться! — холодно ответил оперативник, — вы бы, Анна Александровна, лучше еще раз набрали сыну. Не усугубляйте положение!
— Господи! — прошептала Анна Александровна, закрывая рот рукой и содрогаясь от слез.
Полиция заявилась к ним посреди ночи. За несколько часов до этого Сергей позвонил и предупредил, что ночевать домой не придет, задерживается на работе. А потом в дверь позвонили сотрудники уголовного розыска и сказали, что Сережа, ее Сережа до полусмерти избил какого-то преподавателя из их института. Но этого просто не могло быть!
Трубку Сергей больше не поднимал. Утром часть группы отправилась в университет искать Сергея там. Двоих сотрудников оставили в квартире вместе с полуживой от пережитого шока женщиной на случай возвращения Макарова домой.
— Господи… господи, да что же это! — Анна Александровна схватила со стола таблетки и приняла уже третью за последние несколько часов. Всю ночь она не спала: плакала, билась в истерике, убеждая оперативников, что ее сын не мог совершить такое. Они были непреклонны…
В кармане у одного из сотрудников ожил телефон.
— Да! — резко ответил тот, — ага. Понял. До связи…
— Ну? — второй, чуть менее агрессивный, вопросительно посмотрел на коллегу.
— В универе он не появлялся, — пояснил первый, — прячется где-то, ну оно и понятно. Ему же хуже…
— Этого не может быть! — прошептала Анна Александровна, с мольбой глядя на полицейских, — ну Сережа, он не мог… ну он не такой! — на ее щеках виднелись красные дорожки от слез.
— Все они не такие, — буркнул первый, — и все хорошие. А потом то череп за мобилу проломят, то дурь малолеткам толкают…