— Дима, ты… я сейчас постараюсь… — сбивчиво заговорила Оксана, — блин, адреса в журнале ведь… хотя стой! — потерявший было надежду Фролов приготовился слушать, — ну, точно! — воскликнула Оксана, — Юля приходила и писала заявление на общежитие! Раньше, вроде, снимала квартиру, потом у семьи начались серьезные проблемы с деньгами, Карнаухов даже лично вроде похлопотал… да, вспомнила! Она в четвертом общежитии НГПУ! Ну, должна быть, по крайней мере…
— Спасибо, Оксан! — с чувством сказал Фролов.
— Дим, это… — смущенно произнесла Оксана, — если ты, правда, Сереге помочь хочешь. Я не знаю даже. Ты… Дима, ты такой…
— Не обольщайся! — Фролов горько усмехнулся, — я хуже, чем ты думаешь. Ладно, Оксан, в любом случае, спасибо тебе огромное. Давай, пора мне!
Дмитрий бросил взгляд на дисплей телефона. Три часа ночи. Общежитие откроется в шесть, раньше туда лезть — не вариант, только лишний шум поднимет. При удачном раскладе можно будет даже пару часов подремать возле корпуса. А потом поговорить с этой Юлей Аксеновой.
— Костик! Костян, задержись! Привет!.. Слушай, что там еще вы затеяли? Какая еще, на хрен, банда?
— Да не парься, брат, все будет хорошо…
Голос Славика растаял вместе с его образом. Вместо этого теперь был длинный, темный и очень узкий коридор с обшарпанными стенами, которые, казалось, давили на него с обеих сторон. Выхода не было, идти нужно было вперед. Туда, откуда слышались человеческие стоны.
Словно в тумане Петровский преодолел расстояние по темному коридору, после чего увидел приоткрытую дверь. Вела она в такое же темное и жуткое помещение, правда там под потолком горела одинокая лампочка, впрочем, освещавшая лишь центр комнаты, где на коленях стояли двое с мешками на головах и связанными за спиной руками. Именно они издавали эти жуткие стоны и тщетно пытались освободиться…
Петровский попытался было сделать шаг, но внезапно его сковал ледяной ужас и… чувство вины. Нет, он не мог сдернуть эти жуткие мешки с их голов, посмотреть на них. Но почему?!
Подумать он не успел, потому что дверь, через которую он попал внутрь, со скрипом отворилась и внутрь вошел… он! Петровский похолодел. Нет. Как такое возможно? Это же бред!
Второй он с непроницаемым и спокойным лицом прошел вглубь комнаты и задумчиво остановился около стоявших на коленях людей. К ужасу Петровского, он-второй равнодушно посмотрел на них, после чего резко сдернул мешки с их голов…
— Славик! — Петровский вытаращил глаза в безумном ужасе, — Марина!
Славик и Марина с заклеенными ртами и связанными руками стояли на коленях в центре комнаты. И оба сейчас пытались повернуть голову и посмотреть на того Петровского, что стоял рядом с ними. Из глаз Марины лились слезы, а на лице застыла мольба. Славик же смотрел с обидой и непониманием. На того, второго Петровского. Сжимавшего в руке пистолет…
— Ты поступаешь правильно…
От тихого голоса, прозвучавшего ниоткуда, по коже пробежал мороз. Очень знакомого голоса…
— Это необходимо…
— Нет!!! — Петровский ринулся вперед, надеясь повалить второго себя на землю и выбить из рук пистолет. Вместо этого он просто пролетел сквозь, даже не потеряв равновесия. А когда повернулся, второй он уже поднял оружие, приставив его к затылку Марины… та завопила от ужаса, предпринимая последние попытки вырваться…
— Нет!!!
Грянул выстрел. Через секунду последовало еще два. Славик и Марина обмякли и рухнули на пол. Под их мертвыми телами стали растекаться бордовые лужи…
— Нет! Тварь!!! — Петровский хотел опять броситься на второго себя, но убийца просто растаял в воздухе, как в плохом кино, — нееет! — он упал на колени рядом с их телами. Он верил, что их еще можно спасти… нет. Марина лежала с простреленной головой. Славик получил две пули в сердце. Они были безвозвратно мертвы…
— Это было необходимо, ты же знаешь! Ты все делаешь правильно…
Петровский поднялся на ноги и обернулся. Из темноты к нему шагнул крепкий и рослый мужчина с темными, казалось, просвечивавшими его насквозь глазами. Петровский с ненавистью посмотрел на него…
— Нееет! — произнес он, — только не так! Исчезни! Это не я! — он отчаянно ткнул пальцем в сторону лежавших на полу тел, — не я, слышишь?!
— Не оправдывайся, Костик, ты же выше этого. Ты выше их всех, — опять негромко и очень зловеще произнес мужчина, — и ты всегда знаешь, как поступить правильно! Они недостойны тебя… недостойны жить в этом мире. Они слабы, они отказываются признавать, как все устроено на самом деле, их удел — существовать…
— Заткнись!!! — заорал Петровский, — ты — чудовище! Я тебя ненавижу!!!
— Ненависть — мощный двигатель, — мужчина, казалось, никак не отреагировал на такое высказывание. Даже голос не повысил, — важно, куда именно ты ее направляешь. Мы — не чудовища, ты же знаешь. Но хищники…
— Замолчи, я убью тебя!!!