— Тогда я вас вообще не понимаю! — дознаватель откинулся на спинку кресла, было видно, что он очень раздражен, — слышишь, парень, ты просто мое время потратить для прикола пришел? Или с друзьями на бабки поспорил, что ментов позлишь? — он нехорошо прищурился, — хотя откуда бы тогда фамилию задержанного знал? Так зачем здесь?
— Товарищ… — Фролов покосился на погоны, — товарищ капитан… скажите, а что нужно, чтобы Макарова… чтобы его отпустили? — собравшись с духом закончил он, заставив себя поднять глаза на дознавателя.
Мироненко скрестил руки на груди.
— Нужно было не нападать на человека, — отрезал он, — а если серьезно — полное оправдание в суде. Но его, судя по составу преступления, не будет. Там все ясно, как день. Понятно, короче, свидетельских показаний мне ждать явно не стоит, — дознаватель посмотрел на Фролова взглядом, от которого тому стало совсем нехорошо, — так я повторяю вопрос: ты по какому делу? И на этот раз советую сказать правду!
— Правду… — Дмитрий изо всех сил сжал кулаки, — я… понимаете, я… я друг Макарова, — вдохнул он, опять пряча глаза.
— Студент? — Мироненко внимательно посмотрел на него.
— Ну да, студент… но я подрабатываю! — зачем-то добавил Фролов.
— Подрабатываешь, похвально, — дознаватель кивнул, — ну, а сюда-то с чем пришел? Если не расскажешь чего-то такого, что целиком оправдало бы твоего друга, я в непонятках. И да, на случай, если собираешься мне тут пурги нагнать, с «триста шестой», надеюсь, знаком? — Мироненко нехорошо прищурился.
— Знаком, — Фролов нервно кивнул, — нет, товарищ капитан, я не с этим… я… скажите, а можно что-то сделать, чтобы помочь Макарову? — негромко спросил он, выразительно глядя на дознавателя.
— Парень, ты о чем? — взгляд Мироненко стал совсем недобрым. Фролов шумно сглотнул. От страха ноги начало сводить судорогой. Нет, это не то же самое, что предлагать взятку преподавателю. Совсем не то же самое…
— Я… о том, чтобы помочь Макарову, — тупо повторил Дмитрий, прекрасно понимая, как глупо все выглядит, — пока… пока делу не дали ход. Помочь здесь и сейчас, — заявил он, собрав остатки смелости в кулак.
В кабинете повисло напряженное молчание. Мироненко чуть склонил голову на бок и буквально просверлил Фролова взглядом. Насквозь. Пожалуй, даже хлеще Петровского, учитывая серьезность ситуации.
— Ты понимаешь? — прошелестел дознаватель, — что ты мне предлагаешь?
Фролов похолодел. По его телу заструился липкий пот. Пожалуй, так страшно ему еще никогда не было. Ведь здесь он был совершенно один. И никто даже не знал, куда именно он поехал…
— Я просто хочу помочь Макарову, — пробормотал Фролов, — вы не понимаете. Перевертов — он не такой хороший… он даже очень плохой! — вновь прозвучало совсем по-детски.
— И что, значит, надо идти и его калечить? — осведомился Мироненко, — вершить самосуд, делать, что вздумается? Так ты хочешь сказать? Я смотрю, о ситуации ты хорошо осведомлен. И потерпевшего знаешь…
— Да вы не понимаете! — Фролов посмотрел на дознавателя и, поняв, что разговор в таком ключе бесполезен, проговорил: — я готов оказать содействие. Готов отблагодарить вас, если вы поможете…
— Послушай меня, студент! — Мироненко тяжело вздохнул и посмотрел на Дмитрия почти с сочувствием, — иди-ка ты отсюда домой! А я забуду, что этот разговор вообще был! Ты маленький еще, и не представляешь серьезность ситуации…
— А я и не о десяти тысячах рублей говорю! — буркнул Фролов, набравшись смелости.
Мироненко осекся на полуслове. Дмитрий сидел и смотрел куда-то в сторону, прекрасно понимая, что теперь пути назад уже нет.
— Что ты сказал? — переспросил дознаватель.
— Я сказал… — Фролов сжал свои руки так, что костяшки пальцев побелели, — я не о десяти тысячах рублей говорю. И деньги у меня есть. И машина «Мерседес», можете проверить, — зачем-то добавил он.
Вновь повисла тишина. Мироненко встал и прошелся по кабинету, периодически поглядывая на ожидавшего своей участи Фролова. Господи, неужели, Петровский был прав, и добрые дела ничем хорошим не заканчиваются? Неужели его сейчас арестуют за взятку? Хотя к чему тогда этот разговор?
— Ты понимаешь, — начал, наконец, Мироненко, — насколько лихо уже закрутилась ситуация? Сколько людей что-то видели, насколько серьезно совершенное твоим Макаровым деяние?
— Я готов рискнуть, — проговорил Фролов, чувствуя, что уверенность понемногу возвращается к нему. Пот, наконец, перестал струиться, он слегка расслабился. Но не полностью. Сажать его, похоже, не собирались, но сейчас еще предстояло увидеть круглую сумму, которую заявит дознаватель. Если вообще пойдет на контакт.
Мироненко вновь сел на свое место.
— А я вот сомневаюсь, что готов, — сказал он, глядя Дмитрию в глаза.
— Готов, — повторил он, стараясь не отводить взгляд, — ну поверьте мне, вы ничем не рискуете! — стал уговаривать Фролов, — я, правда, друг Макарова! Мы в одном университете учимся, общаемся, ну это же все легко проверить можно! — горячо говорил он.
Мироненко закурил, пуская дым во все стороны.