— Братан… братан, ты что? — проговорил Петровский дрожащим голосом, падая на колени рядом со Славиком, — Славка! Славян! — он потряс его. Друг не реагировал, только снежинки продолжали ложиться на куртку, которую тот в спешке накинул, выбегая на улицу…
Петровский дрожащей рукой перевернул Славика на спину. Ни единого движения. Тело полностью обмякло. Глаза Логинова были широко раскрыты. И сейчас замерли в одной точке…
— Славик… Славик, ты чего? — Петровский опять потряс его. Никакой реакции… на глаза навернулись слезы. Руки теперь не просто дрожали, они ходили ходуном: от страха, безысходности и еще от того, что на улице было холодно, а он в мгновение ока протрезвел…
Куртка Славика была пробита в районе груди. А вокруг отверстия медленно растеклось красное пятно. Нет, травматические пистолеты не оставляют таких следов. Люди Алана стреляли из боевых…
— Нет! — лицо Петровского перекосило. Слезы из глаз хлынули градом. Он схватил уже мертвого Славика за плечи и сильно встряхнул, — нет! Ты не можешь! Нельзя так! Нет, не бросай меня здесь! Не бросай меня одного, пожалуйста!!! — Петровский взревел, — нет! Нет!!!
Он отпустил Славика, который безвольно рухнул на землю. Не в силах больше сдерживаться, Петровский закричал в голос и упал рядом с телом друга. До него дошло: Славы больше нет. Это не ночной кошмар, не больная фантазия, ничего уже нельзя изменить. Слезы лились из глаз, замерзая на щеках от холода, но он не обращал внимания. Он катался по грязной земле, ревел и выл… и никто из перепуганных выскочивших на улицу людей не решался сейчас подходить к нему.
Где-то вдалеке уже выла сирена. Но это была не полиция, вызванная на стрельбу в ресторане. Это были пожарные, спешившие на срочный вызов: на другом конце города пылал гараж. Тот самый гараж, где Джамал спрятал злополучную машину. Он бы не рассказал, где, как бы сильно его не избивали. Просто они выследили его, они уже знали, где искать, а били, скорее, для забавы, развлечения…
Ничего этого Петровский сейчас не знал. Он просто катался по земле рядом с мертвым Славиком и дико кричал от отчаяния…
— Журналюг убери! — велел старший опер своему подчиненному, — и зевак тоже, достали! — он сплюнул на землю, — и где, наконец, этот долбаный следак из СК?
— Вызвали, Лех, вызвали, едет! — ответил подчиненный и повернулся к зевакам, — эй, а ну разошлись! Здесь не на что смотреть! Разошлись, сказал, пятнадцать суток захотели?!
Старший опер по имени Леха закурил, с досадой глядя на копошившихся вокруг тела убитого ночью молодого парня экспертов. После ночного происшествия здесь было полно народу: зеваки, пронюхавшие о стрельбе журналисты, врачи и сотрудники полиции, пытавшиеся не пропускать к месту преступления посторонних. Ждали сотрудника из следственного комитета, убийство расследовать предстояло ему…
— Ну, долго вы там?! — рявкнул Леха на экспертов, — сколько ему еще здесь валяться, это человек, вашу мать! С…а, везде бардак! — он опять сплюнул в сторону. В этот момент подошел еще один сотрудник.
— Товарищ капитан, травмат, из которого стрелял тот второй, пробили! — отчитался он.
— Ну? — поторопил Леха.
— Ствол чистый, документы в норме, наш же отдел лицензирования и выдал, — сотрудник пожал плечами, — сами выдаем, сами потом жмуров и собираем, — мрачно добавил он.
— Понятно, — Леха покосился на парня, которому посчастливилось этой ночью уцелеть в им же и устроенной перестрелке. Тот, белый, как мел, сидел прямо на крыльце ресторана, тупо глядя в одну точку…
Ни до, ни после предварительной дачи показаний Петровский не произнес ни слова. Никому из своих он даже не попытался позвонить. После опроса дежурным оперативником он просто сел на холодное крыльцо заведения и так и сидел все это время. Никто так и не подошел к нему, только сердобольная гардеробщица, заметив, вышла на улицу и накинула Петровскому на плечи куртку, которую тот сам же и оставил на входе. Он никак не отреагировал на это, даже не обернулся…
Уже было совсем светло. Люди ходили по оживленной улице туда-сюда мимо ресторана, удивленно и с интересом глядя на происходящее. А Славик так до сих пор и лежал на спине, глядя в небо, пока эксперты уже битый час что-то записывали и фотографировали…
В этот момент к зданию подъехала еще одна машина, из которой выбрался плотный мужчина в костюме и накинутой поверх кожаной куртке. Он поздоровался с оперативниками и пару минут о чем-то переговаривался. Затем повернулся и, кивнув, решительно направился к Петровскому. Тот даже глазом не моргнул, так и остался сидеть на крыльце, глядя в пустоту…
— Вы Петровский? — негромко спросил мужчина, опустившись на корточки рядом с ним, — моя фамилия Шведов, следственный комитет, — представился он, когда Петровский безразлично кивнул, — Константин Алексеевич, проехать придется!
Петровский поднял на следователя абсолютно пустые глаза.
— Куда?
— Для дачи показаний, к нам, — пояснил Шведов.