Петровский, продолжая тупо смотреть вперед, медленно встал на ноги, которые уже успел отсидеть. Он с большим трудом спустился с крыльца и опять остановился, опустив взгляд в пол. Шведов осторожно взял его под руку и куда-то повел. Петровский не сопротивлялся. Ему было все равно…
Он повернулся и опять увидел лежавшего на земле Славика. Все тело мгновенно заколотил озноб, к горлу подступила тошнота, мир поплыл перед глазами… Петровский с трудом взял себя в руки, и сделал несколько неловких шагов в сторону.
— Не смотри! — посоветовал Шведов, открывая дверь своей машины, — садись, давай…
Петровский не сел, а просто рухнул на пассажирское сиденье. Шведов захлопнул дверь и, обойдя машину, устроился за рулем…
— Забирайте!
В окно автомобиля Петровский наблюдал, как тело Славика положили на носилки и, накрыв простыней, погрузили в машину «скорой» помощи. Фельдшер захлопнул за ним заднюю дверь. Машина включила сирены, навсегда увозя еще живого пару часов назад Логинова в неизвестном направлении…
Петровский уткнулся лбом в боковое стекло автомобиля Шведова. Две слезинки вкатились из глаз против воли. Он лихорадочно стиснул зубы, стараясь не позволить себе разреветься, но рыдания все равно сотрясали его…
— Выпей! — Шведов поставил перед Петровским стакан воды. Он взял его и стал жадно пить, не отрываясь, пока не осушил полностью. Только сейчас проснулось чувство неконтролируемой жажды…
Он выглядел ужасно. Потрепанный, в грязной одежде, с застывшими на лице дорожками от слез, местами почти заледеневших. По тускло освещенному кабинету распространялся запах перегара. Только теперь Петровский почувствовал, что ко всем прочим бедам прибавилось еще и чудовищное похмелье…
Шведов взял в руки бланк и быстро заполнил данные.
— Стало быть, Петровский Константин Алексеевич, — произнес он, глядя на бумагу, — студент НГПУ, юридический факультет, четвертый курс… — Шведов медленно выдохнул и невесело посмотрел на Петровского, — показания-то дать сможешь, Константин Алексеевич?
— Да, — Петровского опять тряхнуло, но он справился с собой.
— Расскажи, что именно случилось ночью в ресторане «Самурай»? — Шведов внимательно посмотрел на него. Петровский впервые за все время поднял взгляд на следователя.
— Я ведь все уже рассказал вашему оперу, — с трудом произнес он, держась руками за стол.
— Опер не наш, — отрезал Шведов, — Константин Алексеевич, нам важны любые детали. Вдруг ты вспомнишь еще что-то? Ты понимаешь, насколько все серьезно? Стоит вопрос о возбуждении уголовного дела по «сто пятой» статье…
— Стоит вопрос… — Петровский посмотрел на следователя, а затем истерично расхохотался в кулак, вытирая с лица опять начавшие душить слезы, — а разве факт убийства не очевиден? Понимаю ли я, насколько все серьезно? Три часа назад моего друга убили, товарищ следователь… — сквозь зубы проговорил он, — по какой еще статье возбуждать дело? Мелкое, с…а, хулиганство?! — его опять затрясло от слез.
— Я понимаю, что вы пережили, но попрошу не выражаться, Константин Алексеевич! — потребовал Шведов, — именно по этой причине я прошу вас взять себя в руки и снова рассказать, что произошло. Большинство преступлений раскрывают по горячим следам, — он пристально посмотрел на Петровского, — вы ведь хотите, чтобы убийц… Вячеслава Логинова, — он на всякий случай заглянул в свои записи, — поймали и судили?
— Хорошо, — Петровский набрал полную грудь воздуха и посмотрел на Шведова тусклым взглядом, — только вот добавить мне особо нечего, товарищ следователь. Я был в ресторане, вышел на улицу продышаться…
— Вы употребляли спиртное? — уточнил Шведов.
— А вы не чувствуете? — Петровский скривился, — да, я был пьян, если интересно. И пошел на улицу…
— Судя по показаниям свидетелей, персонала ресторана, — Шведов взял в руки другую бумагу, — вы очень быстро покидали здание, не просто выходили из него, а бежали. Почему? — он приподнял брови.
— Потому что меня тошнило! — Петровский, разозлившись, облокотился на руки и в упор посмотрел на следователя, — конечно, я бежал, чтобы не заблевать этот с…й ресторан, товарищ следователь! — он прекрасно понимал: рассказывать правду нельзя. Они сами завязли в грязных делах по самую шею. Если СК начнет копать… конец всему.
— А в уборную почему не пошли? — не отставал Шведов.
— Господи, да какое это имеет отношение к делу?! — Петровский картинно схватился за голову, — я был бухой, понимаешь? Бухой! — он поднес свое лицо почти вплотную и произнес это по слогам. Шведов поморщился от нестерпимого запаха спиртного.
— Да, Константин Алексеевич, теперь чувствую! — он неприязненно кивнул, проигнорировав тот факт, что Петровский нагло перешел на «ты», — ладно, продолжайте…
— Да что продолжать? — Петровский покачал головой, которая сейчас буквально раскалывалась, — вышел на улицу, хотел проблеваться и покурить… там они и домотались…
— Они — это кто? — на всякий случай уточнил Шведов.