— Мне было очень тяжело принять это решение, — сказала она, — но я понимаю, что так будет лучше, как бы плохо все ни казалось сейчас. Здесь я оставаться не могу. Слишком… — ее затрясло от вновь нахлынувших слез, — это слишком для меня! — Марина с огромным трудом закончила фразу.
— Марина, Марина, нет! — нижняя челюсть Петровского затряслась, — ты ведь сама не хочешь этого! Зачем? Зачем делать это со своей жизнью? Ты же можешь остаться! Я… если хочешь, я даже не буду больше к тебе лезть, но… но помогу, если только хоть что-то понадобится. Я… я… ты только не уезжай! — он в отчаянии посмотрел на нее, — я люблю тебя! — выкрикнул Петровский на весь подъезд.
— Раньше ты никогда так не говорил… — прошептала Марина, опустив полные слез глаза.
— Да потому что идиот был, черствый тупой идиот! — Петровский опять сделал шаг к ней.
— Костя… — Марина подняла руку, не подпуская его. Из ее глаз хлынули слезы, которые у нее уже не было сил сдерживать, — я очень тебя прошу, давай не будем опять ссориться и все усложнять… я знаю, что уйти сейчас будет правильно. Прости меня, но я не могу по-другому, просто поверь… ты — самое лучшее и самое болезненное, что было в моей жизни… — она стиснула зубы и зажмурилась изо всех сил, дрожа от душивших ее слез и всхлипывая вслух, не находя сил сдерживаться, — но нужно уметь остановиться, иначе всем будет плохо. Прости меня! — она разрыдалась в голос и, не в силах больше видеть его и продолжать этот разговор, шагнув назад, резко захлопнула дверь…
Петровский сделал медленный шаг вперед, а затем облокотился лбом о дверь квартиры. С той стороны было слышно, как плачет, сидя на полу, Марина. И он был уверен, что она знает, что он еще здесь, наверное, даже слышит его дыхание. Но она уже не откроет ему. Не откроет никогда, как бы ей, возможно, ни хотелось…
Он отошел от двери и, тупо глядя в пол, побрел вниз по лестнице.
Сев в машину, Петровский просто лег на руль. Он не знал, сколько времени так провел. Затем поднял глаза и посмотрел на свое лицо в зеркале. Руки сжались на руле так, что захрустели кости. Петровский стиснул зубы и, даже не вытирая хлынувшие из глаз слезы, закричал в голос. Ему было плевать, слышат его или нет. Вновь встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, он со всего размаху ударил кулаком. Затем еще раз и еще. Лопнуло стекло, затем само зеркало с треском сломалось и упало в салон. Но Петровскому было уже все равно…
— Да нет, Серег, говорю тебе, фигня это все! — Юра отдал Сергею телефон, на котором был открыт сайт со списком потенциальных вакансий в Нобельске, — процентов девяносто — или «однодневки», или обманут или схема, типа возьмут на испытательном сроке, а потом выгонят по надуманным поводам…
— Что, в этом мире вообще не осталось ни честных работодателей, ни честных способов зарабатывать? — Макаров хмуро посмотрел на приятеля.
— А то ты раньше не знал! — Юра тяжело вздохнул, — потуги на первом курсе ничему не научили? Может зря ты так, Серег, с плеча? — он выразительно посмотрел на Макарова.
— Зря?! — Сергей сверкнул глазами, — ты уже забыл, куда приводят эти игры с законом и смертью? Вот туда и приводят: в тюрьму и на кладбище! Нет, увольте, больше я туда не вернусь!
— А ведь ты изменился, — заметил Юра, не сводя с Сергея взгляд, — хоть и не хочешь это признавать. Не знаю, дело в банде Петровского или в чем-то еще, но ты изменился, братан…
— Может быть, — Сергей равнодушно пожал плечами, — но одно я точно знаю: хватит с меня банд. И дело здесь уже даже не в принципах. У меня есть мать, Юра. Как она будет жить, если меня убьют или посадят? — он цокнул языком, тоже взглянув на Юру.
— Вот я и говорю: изменился, — кивнул тот, — даже рассуждаешь иначе…
— Может быть, — вновь коротко ответил Макаров.
— Кстати, все хотел спросить, — начал Юра после небольшой паузы, — того парня, ну… которого убили… — он немного замялся, зная, что Сергей знал погибшего паренька, — ведь не могли же из-за дел в универе? Что случилось, Серег, ты-то знаешь?
Макаров направил на Юру уничтожающий взгляд. Страшный взгляд, такого раньше у него не наблюдалось.
— Ладно, понял, не спрашиваю! — тот раздосадовано кивнул, — давай еще работу тебе посмотрим…
— Давай, — Сергей кивнул, мысленно вновь ловя себя на приступе злобы, — работают же люди как-то.
— Как-то работают, — Юра вздохнул и вновь открыл нужный сайт.
— Да ты что, не врубаешься? — выкрикнул Фролов, перегибаясь через стол, — кто еще это мог быть, подумай сам! Чел пережил девяностые, ответки от «откинувшихся» лет десять спустя не коснулись, а тут ни с того ни с сего протекли мозги на собственную тачку?!
— Не ори! — одернул Джамал, — понимаешь вообще, о чем чешешь на всю кафешку? — он сердито посмотрел на приятеля и добавил уже очень тихо, — с чего ты вообще взял, что Костян его пришил…