— Асхат, я же сказал: не знаю! — ответил Петровский, — и потом, ты считаешь, что кто-то другой полез бы в здание, которое вот-вот обрушится?! Кто знает, когда прибыли бы эти чертовы пожарные?! Она бы сгорела заживо! Или задохнулась от дыма! — он схватил стакан и залпом допил приличную порцию коньяка, после чего с сильным стуком поставил на стол.
— А ты что, хочешь быть героем? — спросил Асхат.
— Ты знаешь, что нет, — хмуро ответил Петровский, разливая, — мне плевать, кто и что про меня подумает, плевать, что будет с остальным миром. Да что я тебе рассказываю, мы четыре года знакомы! — раздраженно добавил он, пододвигая к Асхату стакан. Тот осторожно взял его в руку и посмотрел на Петровского.
— Просто ты проверяешь жизнь на прочность, — привычно тихо сказал он, — и жизнь и смерть. Ищешь ту грань, где заканчивается твое везение, твоя, как ты сам считаешь, неуязвимость…
— Я не считаю себя неуязвимым, — Петровский вновь сделал приличный глоток, глядя куда-то в пустоту.
— Но, тем не менее, потешаешься над смертью, — Асхат продолжал пристально смотреть на приятеля, — словно подначиваешь ее, проверяешь. И пока тебе более-менее везет, но ты продолжаешь заглядывать чуть дальше, каждый раз ищешь ответ: есть ли та грань, за которой будет финиш. Конец пути… — он слегка прищурился, — ты так желаешь узнать, где твой?
— Я просто всегда иду до конца, вот и все, — Петровский пожал плечами и глубоко вдохнул.
— Хорошо, что еще ни разу не дошел, — Асхат невесело кивнул, — я не буду учить тебя жизни. Но все же позволь рассказать тебе, что там, на конечной станции. За гранью, за которую тебе пока еще не позволили зайти…
Петровский изумленно посмотрел на Асхата.
— Не понял, — произнес он, — ты это о чем?
Асхат осторожно отпил немного коньяка и заглянул Петровскому в глаза.
— Ты, должно быть, заметил, что я не особо болтлив, — начал он.
— Ну да, не вчера! — хмыкнул Петровский, затушив сигарету, — с годами стал поразговорчивее, а на первом курсе — вообще слова было не вытянуть, если не по делу…
— Ну да, — Асхат кивнул, — это не потому, что я такой застенчивый или наоборот зазнавшийся… просто не видел смысла говорить, кроме как по делу, понимаешь? Смысла не было… — он грустно посмотрел куда-то в пустоту.
Петровский молчал. Асхат медленно выдохнул, после чего к еще большему удивлению приятеля взял из пачки сигарету и тоже закурил. Петровский не возражал. Асхат выпустил дым:
— В последний раз курил в школе, в десятом классе, — он улыбнулся, — застукала училка, потом, естественно, слила родителям. Таких пистонов я еще никогда не получал…
Петровский усмехнулся и тоже взял из пачки уже вторую сигарету, продолжая во все глаза смотреть на Асхата.
— Я, если что, из райцентра, вернее, в тридцати километрах от него обитал, — продолжал он негромким голосом, — только не думай, что из такого места, где это долбаное ЕГЭ пишут всей деревней, — он посмотрел на Петровского и улыбнулся как-то совсем уже грустно, — нет, брат… когда я успешно сдал все экзамены, это был праздник для всей семьи. Я был первым с «вышкой». Типа возможность. Шанс, понимаешь? — Асхат медленно втянул сигаретный дым.
Петровский цокнул языком, но продолжал деликатно молчать. Асхат выпустил несколько колечек, задумчиво уставившись в потолок, после чего опять повернулся к нему.
— Семья у меня не слишком бедная, не слишком богатая, обычная… — проговорил Асхат, — но знаешь, это был повод. Так что гуляли событие в лучшей кафешке райцентра… — он затушил сигарету и на несколько секунд замолчал, глядя на Петровского, — знатное было застолье. Отец был за рулем, но по дороге из райцентра шанс нарваться на гаишников реально нулевой, даже он символически пропустил пятьдесят граммов, представляешь?
— Представляю! — хмыкнул Петровский, — я так пару раз вообще «в салат» за руль садился. Зря…
— Зря, — Асхат согласно кивнул и после новой секундной паузы продолжил: — мы возвращались поздно ночью. Сложно сказать, почему все произошло. Эксперты потом сказали, что все из-за того, что отец пил за рулем… — Асхат сглотнул, — но это лажа, Костик. Он выпил ровно рюмку, достаточно, чтобы в крови потом нашли алкоголь, но совсем мало, чтобы не контролировать ситуацию…
— И что? — Петровский напрягся, — неужели, сбили кого-то? Посадили?! — он выжидающе смотрел на Асхата. Пока он не совсем понимал, к чему приятель все это рассказывает, но эта история под хороший коньяк начинала его пронимать.
— Нет, — Асхат очень грустно улыбнулся уголками рта и покачал головой, — не посадили…
Петровский придвинулся ближе, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.