Шаг, еще шаг. Вдвоем через окно не выбраться, придется через вестибюль. Лихорадочный кашель. Нет, сейчас он точно выплюнет легкие. Только бы сама пострадавшая была еще жива…
Петровский открыл дверь ногой и выскочил в горящий вестибюль. А затем просто слетел по лестнице и выскочил на улицу с девушкой на руках. Вблизи корпуса все тоже было в дыму, но после ада внутри он казался едва ли не приятным… наплевав на все правила безопасности, Петровский стал дышать полной грудью, постепенно отдаляясь от корпуса. Где-то впереди виднелась спасительная белизна. Кажется, он видел какие-то силуэты… силы постепенно оставляли его. Еще пара шагов — и он упадет… сирены. Он слышит сирены или это уже галлюцинации от отравления угарным газом?..
— Бегом, бегом, шевелитесь! Эй, смотрите! Помогите ему, скорее!
Люди в пожарном обмундировании. Они бежали им навстречу. Один принял девушку из рук Петровского, другой подхватил его самого и потащил прочь от горящего здания, к которому бежали остальные, разматывая на ходу пожарные рукава. Не в силах больше держать дыхание, Петровский зашелся лихорадочным кашлем.
— Держись, парень! Все будет нормально!
Когда пожарный вытащил его из завесы дыма, перед глазами все плыло. Похоже, отравился он все-таки неслабо. Сейчас повсюду виднелись машин пожарных расчетов и «скорой помощи». Выли сирены, сновали люди в спецодежде. Сюда же прибыло несколько экипажей полиции, отгонявшей толпу подальше от опасного участка. Краем угасающего сознания Петровский заметил, что вытащенную им из огня девушку погрузили в машину с красным крестом. Похоже, жить она будет…
— Быстрее, быстрее, шевелитесь! Нужно сбить пламя на верхних этажах!
— Твою мать, да он полыхает!
Потом ему оказывали помощь. Давали подышать кислород, еще что-то делали, он толком не помнил. Не знал, сколько провел в машине «скорой помощи», но спустя какое-то время начал возвращаться к реальности. Ему все еще было плохо: тошнило, кружилась голова, периодически опять нападал кашель. Но сознание и чувство реальности понемногу возвращалось.
— Как ты, парень? — один из фельдшеров подсел к Петровскому.
— Забыл, как дышать! — хмыкнул он, вновь закашлявшись.
— Юморишь, это хорошо! — фельдшер улыбнулся, — тебя бы по-хорошему…
— Нет! — перебил Петровский, опять заходясь кашлем, — в больницу не поеду! Спасибо вам, но мне уже лучше. Где там надо подписать отказ, я готов! — он посмотрел на врача слезящимися глазами.
— Вот молодежь пошла! — тот усмехнулся и покачал головой, — только что едва не задохнулся в пожаре, а уже посылает подальше всю медицину!
— Кстати, девушка… — Петровский вспомнил то, ради чего сегодня, собственно, едва не сгорел и не задохнулся в едком дыму, — что с ней?
— Да жива, жива! — фельдшер приободряюще похлопал Петровского по плечу, — отравление посильнее, чем у тебя, отвезли в больницу, оказали помощь, пришла в сознание уже по дороге… твоя что ли? — он посмотрел на Петровского с пониманием и сочувствием.
— Нет, — тот оперся руками о сиденье, собираясь встать, — в первый раз вижу…
— Да ты, выходит, герой! — кивнул фельдшер.
— Нет, — Петровский медленно поднялся на ноги, — я не герой…
— Точно все в порядке?
— Точно, — Петровский открыл дверь и выбрался из машины. Только сейчас он заметил, что надел измятую до неузнаваемости майку обратно, но по сути теперь остался лишь в ней на январском морозе, кожаная куртка так и валялась в горящем корпусе…
— Накинь, — кто-то протянул ему пуховик. Петровский поднял все еще красные глаза и увидел стоявшего в джинсах и кофте Асхата, протягивавшего ему свою куртку.
— А ты?
— Чем меньше будешь пререкаться, тем меньше замерзну, — отрезал Асхат, — надевай, сказал. На мне хоть джемпер, а на тебе мокрая футболка. Быстрее!
Петровский послушно накинул на себя куртку. Только сейчас, окончательно отойдя от событий в горящем здании по он понял, что ему действительно очень холодно.
— И зачем туда полез? — негромко спросил Асхат, глядя на Петровского, — чего ты там искал? Славы? Или искупления?
— Нет, — Петровский обернулся к приятелю, — этого мне там не найти…
— Ты смеешься в лицо смерти, — произнес Асхат еще тише, — но ты понятия не имеешь, что там по ту сторону…
Петровский удивленно посмотрел на Асхата.
— Чего?!
— Пошли, выпьем, — решительно сказал Асхат.
Они медленно двинулись в сторону кафе, огибая толпившихся студентов и многочисленные машины экстренных служб. Изредка Петровский оборачивался туда, где еще дымился почти потушенный корпус факультета управления. Точнее то, что от него осталось…
— Давай, — сидя в служебном кабинете «Оазиса» они выпили по приличной порции коньяка. Окончательно пришедший в себя Петровский закурил, опять наплевав на собственные правила. Настроение было паршивым. Несмотря на то, что девушку удалось спасти, он прекрасно осознавал, сколько всего натворил за последнее время. И даже его циничные взгляды, система «свои-чужие» и, вроде бы, равнодушное отношение к горю большинства людей здесь теряли свой привычный курс…
— Так зачем? — негромко повторил свой вопрос Асхат.