— Доволен? — тихо проговорил он, ткнув приятеля кулаком в бок, — все, что уже произошло и произойдет дальше — все на твоей совести…
— На моей, Дима, на моей! — Петровский лишь кивнул, продолжая смотреть на пылавшее здание…
Преподаватели тем временем проводили переклички. Студенты стояли шеренгами, как их построил Семенов, отзываясь на свои фамилии.
— Широкова! Широкова! Где Широкова?
— Тимур Альбертович, Широковой нет!
— Как это нет?! Где Широкова?! Кто видел Катю Широкову?!
Прищурившись, Петровский стал приближаться к группе студентов, пытавшихся отыскать некую пропавшую девушку. Асхат поспешил за ним.
— Где Широкова, я спрашиваю! Она была с вами?! Кто в последний раз ее видел?!
— Да, была… только я не видела ее после аудитории! — пискнула одна из студенток.
— Как это не видели?! Вы что, шутите?! Как вы потеряли свою подругу?
— Да я не знаю, там давка была, я…
— Эй, смотрите! — один из студентов указал в сторону корпуса. Теперь это было видно всем. Яростное пламя вырывалось из окон второго этажа, искры и раскаленные опилки летели во все стороны…
— Да там сейчас все рухнет!
— Корпус пылает! Где пожарные?!
— Где Широкова?! Катя! Катя, где ты?! — плакала девочка.
Петровский и сам не знал, зачем он это делает. Неожиданно подойдя к преподавателю сзади, он рявкнул:
— Номер аудитории?!
— Двести седьмая, а… — тот запоздало обернулся и увидел, что перед ним студент. Однако Петровский уже ринулся наутек. Ринулся в сторону пылавшего, в любой момент грозившего обрушиться корпуса. Потом он никогда бы не ответил, зачем бросился в огонь. Сейчас тело просто несло его туда, а мысли отключились…
— Костян, ты куда?! Стой! — выкрикнул Асхат, бросаясь за ним, — стой!
— Петровский, стой, идиот, там сейчас все рухнет! Стой, сказал!!!
Петровский уже не видел, кто его преследовал. Некоторое время еще слышались окрики, потом они прекратились. Асхат бежал за ним, но наглотался дыма и, сбив дыхание, обреченно остановился…
В нос ударил невыносимый запах. Глаза начало нестерпимо резать, хлынули слезы, задушил лихорадочный кашель. Петровский опустил голову как можно ниже, продолжая продвигаться к дверям корпуса сквозь завесу дыма, валившего навстречу. Он уже толком не слышал звуков по ту сторону, зато отчетливо слышал треск пламени внутри здания, в которое сейчас собирался войти…
Одно из окон было распахнуто. Прикинув, что дым оттуда валит не такой густой, Петровский решил лезть в него. Едва не свалившись в водосток, оборудованный прямо под окнами, он ухватился за подоконник и не запрыгнул, а буквально вкатился внутрь…
Здесь все заволокло дымом. Разглядеть что-то дальше вытянутой руки было почти невозможно. То и дело здесь и там плясали одинокие языки пламени, грозя в любой момент превратиться в новые очаги и без того чудовищного пожара. Слышался треск. Где-то обвалилась дверь. Приподняв слезившиеся глаза, Петровский увидел, что одна из аудиторий выгорела полностью, и теперь оттуда вырывался огонь.
Дышать стало невозможно. Поняв, что еще немного, и он потеряет сознание, Петровский почти на четвереньках ринулся туда, где по его прикидкам должна была быть уборная. Так, кладовка… охваченный дымом пост охраны… вроде направо, только бы не ошибиться…
Добравшись до нужной двери почти наощупь, он изо всех сил толкнул ее плечом. Дверь на удивление легко поддалась. По иронии судьбы Петровский сейчас вломился именно в женский туалет, хотя в опустевшем, охваченном пламенем корпусе это вряд ли могло иметь какое-то значение.
Задымление здесь было значительно ниже, ему даже удалось встать в полный рост, не опасаясь задохнуться от угарного газа. Сбросив кожаную куртку прямо на пол, Петровский стянул с себя майку и на полную мощность открыл оба крана. Благо водоснабжение еще работало. Без раздумий сунув дорогую футболку под сильную струю, Петровский постарался как можно больше пропитать ее водой. Подняв с пола куртку, он водрузил ее прямо на голое тело, а затем замотал майкой лицо, чтобы теперь дышать через нее.
На раздумья времени не было. На него и впрямь в любой момент мог обрушиться потолок. Странно, что сейчас ему было все равно, выживет он или умрет, как странным был и факт, что он пытается спасти абсолютно незнакомого человека, никак не вписывавшегося в теорию «свои-чужие». Чего он все-таки ждал? Искупления? Вряд ли. Но зачем тогда?
Петровский опять выскочил в задымленный коридор, стараясь держать голову как можно ниже и дышать как можно реже. Аудитория «двести семь». Это второй этаж. Нужна лестница. Она метрах в семидесяти, за поворотом, который опять придется искать наощупь. Скорее, скорее…
Лихорадочно вытирая глаза, он миновал это расстояние и, сильно ударившись об угол, завернул к лестнице, по которой, следуя законам физики, поднимался едкий дым.
Огнетушитель! Он висел на стене, нетронутый. Ну да, все правильно, все же покидали корпус в панике, никто и не думал о том, чтобы попытаться локализовать пламя. Да и вряд ли бы у них что-то получилось…