Вин думал о Новикове всегда с некой теплотой. Профессор вспоминался сильным, уважаемым местными, мужиком. Прибыв к ним в деревню, он почти тут же распрощался со всем своим хламом, обменяв его на местную одежду, жильё и предметы быта. Порой к профессору приезжали аспиранты, но их не очень-то любили, с местными они старались не разговаривать, а при появлении на публике, общались друг с другом на мудрёном, едва понятном Вину языке. Остальное время они проводили рядом с антеннами, занимаясь каким-то научным шарлатанством.
Вин Коуган приподнялся на локти и почесал редкую юношескую бороду. Последнее время вши будто озверели, а значит, вскоре надо найти возможность помыться и побриться. Старшие всегда старались выглядеть опрятно, хотя в условиях дефицита чистой, или хотя бы не заразной воды это не всегда удавалось, поэтому многие в деревне только и занимались что добычей и очисткой водных запасов, остальные же посвящали себя либо добычи еды, либо другим, не менее важным ремесленным занятием. Мама с отцом занимались поддержанием запасов воды, а потому он не сильно рассчитывал, что ему придется заниматься чем-то другим.
Всё свободное от перетаскивания ведер с водой время, он проводил, играя с другими детьми в бункере, но порой профессор Новиков собирал их в большом ангаре, чтобы поведать что то, что не входило в уровень знаний, достаточных для выживания. Новиков учил их арифметики, письменности, истории, обучал их основам физики и химии, а ещё библии. Профессор был интересным рассказчиком, а потому Вин с друзьями всегда радовались посещению занятий, к тому же порой они освобождали детей от работы.
Глядя на небо, Коуган понял, что проснулся слишком рано. Если бы не жуткий кошмар, преследующий с самого детства, он бы проспал ещё не меньше двух часов. Вин ещё раз осмотрелся по сторонам. Всё было таким же, как и тогда, когда он засыпал. Отсыревшие газетные листы, битые стекла и ломанный пластмасс устилали ковром пол. Растяжка с ржавыми консервными банками всё так же весела у дверного проёма. Коуган расправил спальный мешок, нащупал лежачий под ним тесак и принялся снова укладываться подремать. У него ещё оставались небольшие запасы чистой воды и крысиного мяса, поэтому он никуда не спешил. Лишняя спешка ни к чему, пока есть такая возможность, нужно копить силы, мало ли что может случиться.
Жизнь в пустоши приучает любого обитателя оставаться всегда наготове. И хотя местные пейзажи наводили на мысли о полном запустение и одиночестве, Коуган знал, пустошь обманчива. Он, как парень не глупый, вывел для себя три закона выживания. Сильные жрут слабых. Съешь или будешь съеден. Выживает сильнейший. Вин не был сильнейшим, Вин рос в деревне и учился, а потому не мог себе позволить съесть кого-то из соплеменников. Сама мысль об этом вызывала в нём рвотные позывы и омерзения. Это то же слабость. Каждый раз, когда жизнь вынуждала его убивать, Коуган испытывал противоречивые чувства: радости от того, что он остался жив, и вины, от того что для этого пришлось жизнь забрать. Именно из-за этих качеств, Вину приходилось всегда оставаться вдвойне настороже.
Но сейчас он мог отдохнуть. Спал он в остатках двухэтажного дома на втором этаже, он надежно застраховал себя, поставив шумовые ловушки на всех возможных подступах к его ночлегу, к тому же он знал, вряд ли кто-то рискнет войти ночью в здание, слишком велик шанс попрощаться с жизнью вступая в кромешную тьму, замкнутого помещения. А ещё Вин, не снимая с лица старого противогаза и не выпуская из рук счётчик Гейгера, хорошо изучил накануне окрестности, не обнаружив при этом ни единого следа недавнего пребывания здесь человека. Опасаться оставалось лишь ночных хищников, таких как волки, к примеру, но они не так часто посещают города, предпочитаю охотиться в мертвых лесах.
Перед тем как закрыть глаза, Вин Коуган ещё раз посмотрел на хмурое небо в оконной раме и увидел поднимающийся от куда-то вдали, за крышами, столп дыма. Увиденное встревожило Вина. Дым напомнил о нападение довоенных на его деревню. За день до нападения, профессор Новиков был сам не свой. Он кричал и бегал по улице умолял жителей покинуть деревню, говорил что-то о скорой зачистке, но, не смотря на все угрозы, звучавшие в словах Новикова, жители не собирались покидать насиженных мест. В деревне жило около сотни жителей, большая часть которых помнила войну, титанические взрывы ядерных боеголовок, хаос и ужасы, последовавшими за этим.
