– Какая такая правда? Вот слушайте, православные, что я на самом деле своими очами видел. Был я вчера в секрете, видел в траншее у турок белого арапа с одним глазом во лбу. Говорят, из-за моря он, фараонова войска, и теперь у них караульную службу несет.
– С одним глазом?! – удивился кареглазый солдат.
– С одним, но зато вот такенным примерно! – Чиж сжал кулаки и соединил их.
– Ох ты!
– Сказывали еще, что удушливые бомбы англичане станут по нам бросать, – вступила в разговор матроска. – Люди от них так и валятся, так и падают, как мухи от мухоморов!
– Про бомбы, девушка, мы не слыхали, а арапа жди! – возразил Чиж. – Как войдет он в город, всем бабам придется брать его на постой и постелю ему стелить.
Матроска испуганно перекрестилась под солдатский смех.
– Глянет он на тебя и скажет: «Задирай подол!» – грозно проговорил Чиж, наступая на матроску под хохот толпы, которая становилась все гуще.
– Срамники! – заявила матроска, отодвинулась в сторону и заголосила: – А вот порося, кому порося?
Из-за ее спины выглянул мелкий ледащий мужичонка с клочковатой бороденкой, торчащей прямо вперед. Всей своей повадкой он оправдывал кличку Кочет, полученную еще в детстве. Этот человечек и правда напоминал петуха, ходил как-то боком, подскакивая.
– Ну, бывай, мил человек, – сказал Чижу кареглазый солдат.
– И вам здорово дневать, – ответил Чиж.
Матроска, занявшая позицию в паре шагов от Чижа, снова взвизгнула:
– А вот порося, кому порося?
Кочет тем временем придвинулся к Чижу и вкрадчиво спросил:
– Почем, уважаемый, ножичек свой торгуешь?
– В полдень – три рубля, плюс полтина в другие дни. Сходно отдам.
– На что же он такой нужен? – Кочет почесал в затылке. – Ни капусту, скажем, рубить, ни в рукомесле каком не сгодится. Разве что под шило его, сапоги тачать?
– На стену повесишь. Сядешь вечерять, глянешь – красота такая. Ан и веселее на душе.
– Ножи по стенам развешивать? Ты бы еще, мил человек, топор туда определил. Давай меняться. Я тебе за него овцу дам! Я такой. Ежели на что глаз положил, то все.
– Давай и овечку, дядя! Где она? Ножичек-то у меня хорош. Сейчас проверим его, – сказал Чиж, подмигнул Кочету и кольнул в ляжку поросенка, повизгивающего под могучим предплечьем матроски.
Поросенок пронзительно взвизгнул, вырвался и бросился под телеги, по дороге сбил с ног какого-то рыжего мужика.
– Ату! Держи его, православные! К турке побег! – завопил Чиж.
За спинами Чижа и Кочета тем временем в лавку с арапом на вывеске пробирался невысокий человечек в картузе с помятым козырьком. Тень от него до половины закрывала довольно неприметное лицо. Мелкие черты были словно нарисованы карандашом на гладкой поверхности кожи.
Соломон – так представлялся этот человек новым знакомым – даже не посмотрел в сторону переполоха, который вспыхнул на площади из-за Чижа. Как и всегда, он был озабочен своими многообразными, весьма сложными делами.
Кают-компания «Таифа» все еще носила следы недавнего пожара, хотя матросы и старались привести ее в порядок, отмыть.
Слейтер и Ньюкомб сидели за столом напротив друг друга. Слейтер закусывал. Он высасывал устрицу и тут же смачивал красные чувственные губы белым вином, отчего после каждого глотка они начинали лосниться, как вытертая кожа. Иногда Слейтер поглядывал в газету, которая лежала рядом с ним на столе.
Перед Ньюкомбом стояла только маленькая чашечка черного кофе. Обожженная рука его была перевязана черной тканью.
Слейтер снова отпил вина и прикрыл глаза от удовольствия. Вино было холодным, и на стакане проступала испарина.
– Вы не бережете себя. Если я приму хотя бы наперсток вашего пойла, то меня непременно хватит удар, – сказал он, бросив взгляд на чашку Ньюкомба.
– Это всего лишь крепкий кофе по-турецки.
Слейтер снова склонился над газетой, но почти сразу поднял взгляд от убористых строк передовой статьи.
– Что ни говори, нет другой столь же хитрой нации, как московиты! – воскликнул он. – Они могут и желают напускать на себя любой вид, лишь бы осуществить свои намерения! В дипломатии превосходят все другие народы. Точно так же в ведении войны, поскольку дело тут касается хитрости.
– Это не русские, а казаки. Так называемые пластуны. Один из них – черкес. Кажется, я видел его на Кавказе.
При этих словах Слейтер насторожился.
– Очень интересно. Странное совпадение. А как вы разобрали впотьмах, что это за люди? – спросил он.
– По оружию. Но зачем все-таки они приходили? За стилетом работорговца? Что означала эта стрельба в ауле, когда я его купил? Быстро это выяснить я, к сожалению, не смогу.
– Они забрали всю переписку. Я убежден, что они приходили за бумагами.
– Получается, что русские теперь знают наши планы. Придется сообщить об этом по команде.
