– Видите ли, я тогда… Бес попутал. Не соизволите ли принять, чтобы уже больше… – Флягин обеими руками протянул Соломону деньги.
Тот подошел к нему и с усмешкой взялся за изрядно потертые и грязные ассигнации. Полуэкт Юрьевич не смог сразу разжать пальцы, и Соломону пришлось дернуть пачку из его рук. Флягин покачнулся, негоциант удержал его за плечо, а потом быстро и умело пересчитал деньги, поглядывая на дверь.
– Хорошо! Постараюсь вас больше не обеспокоить, Полуэкт Юрьевич. Вы, говорят, жениться собрались? – засовывая ассигнации в карман, спросил Соломон.
Флягин даже похолодел от такой информированности, приоткрыл рот, но так и не нашел, что сказать, только бледнел.
Соломон, весьма довольный произведенным эффектом, больше ничего не сказал, вышел за дверь и сразу нырнул куда-то в сторону, в тень.
Штольни между Балаклавой и Севастополем, Крым
Боцман стоял около прохода и пытался убедить своих матросов вернуться обратно.
– Ребята, кажется, нам пора туда, – проговорил он.
– Команды-то не было! – резонно заметил один из матросов.
– А тебе недостаточно стрельбы? Кто со мной? – Боцман воинственно потряс абордажной саблей, но ответного энтузиазма почему-то не встретил.
В это время в проходе показался Ньюкомб и два раза выстрелил себе за спину.
– На нас напали! Заваливайте проход! Подготовьте все к взрыву! – выкрикнул он.
– А наши люди? – спросил боцман.
– Все погибли! Шевелитесь, похоже, там появилась русская пехота! – ответил Ньюкомб.
Несколько моряков торопливо бросились исполнять его приказ.
Севастополь, Крым
К лицу Даши склонялись ветки цветущей акации. С перевязанной головой она теперь была похожа на тяжелобольного маленького мальчика, лицо ее посерело и сжалось. Походная койка, на которой она лежала, стояла чуть в стороне от остальных. Напротив нее, так, чтобы Даша могла его хорошо видеть, сидел прямо на земле Даниил. Он уже битый час травил разные байки, мешал русскую и сербскую речь и активно помогал себе руками.
– А вот еще одна история, – сказал он. – Дал как-то волк зарок никого больше не резать, мяса не есть и пошел в пустыню, чтобы стать святым. Идет по дороге, а навстречу ему гусак, вытянул шею и давай шипеть. Волк схватил гусака и съел. Привели его в суд. Там спрашивают, зачем он это сделал, а волк отвечает: «А зачем он шипел на святого?»
Даша засмеялась и поморщилась от боли.
За кустами акации уже несколько минут мелькала какая-то тень. Теперь Полуэкт Юрьевич воспользовался паузой и осторожно выступил вперед, прижимая к животу корзинку со всякой снедью.
Даша недовольно покосилась в его сторону.
– Опять он тут! Вот прилип, как смола! – негодующе прошептала она. – Ведь вор из числа самых гнусных! Что они тут творят! Люди из последних сил бьются, а эти негодяи многие тысячи в карты проигрывают! Мерзость! В Париж мне тут ехать предлагал. Говорит, в России – одно свинство, а там цивилизация!
Даниил спокойно выслушал Дашу, потом встал на ноги и достал из-за широкого пояса револьвер. Ветки на том месте, где только что стоял Полуэкт Юрьевич, тихонько покачивались, но самого его уже не было видно. Эта сцена развеселила Дашу, и она весело засмеялась.
Даниил спокойно уселся на место и продолжил:
– А есть еще…
Он не успел начать свой новый рассказ. Мимо него на носилках санитары пронесли раненого офицера.
Он вдруг вздрогнул, пришел в себя, приподнялся на локте, стал дико озираться кругом, потом посмотрел на себя и закричал:
– Где моя нога? Батюшки, погубили! Искалечили меня!
– Господи, когда же это кончится, – простонала Даша.
– Мне надо идти, – сказал серб и поднялся на ноги.
– Что ваши товарищи, Даниил Михайлович? – спросила Даша.
– Никто ничего не знает. Я все время хожу и спрашиваю, их полковник говорит, что они вернутся. Обязательно!
На столе в кают-компании «Таифа» лежал старинный генуэзский портулан, то есть морская карта, нанесенная на цельный кусок пергамена. Средиземное и Черное моря были пересечены прямыми линиями румбов. Ньюкомб приложил к пергамену небольшую линейку и прокладывал маршрут. За его руками внимательно следил капитан «Таифа». Край линейки остановился в кубанских предгорьях Кавказа.
– Остальное вы узнаете на месте. Мы доберемся туда за три дня, – проговорил Ньюкомб. – Кроме того, в тексте указаны некоторые приметы, которые помогут нам сориентироваться на местности. Да, я сразу хочу вам сказать, что все сведения хранятся теперь только здесь. – Ньюкомб дотронулся до своей головы.
– Так о какой сумме идет речь? – осведомился капитан и бросил на Ньюкомба очень уж характерный взгляд.
Тому сразу стало ясно, что если бы было возможно вскрыть голову Ньюкомба и достать оттуда заветные цифры, то капитан сделал бы это тут же. Его зеленые кошачьи глаза теперь шарили по карте, а на лбу сошлись две дубленые складки кожи.
– По самой скромной моей оценке, она составляет не менее пяти миллионов фунтов.
– Мистер Слейтер, наверное, сказал бы точнее, – заметил капитан и посмотрел прямо в глаза Ньюкомбу.
