Я вижу обезумевшие глаза подонков, представляю их злобную радость от предвкушения того, что садистская расправа над чистым измученным человеком близка, за это будет хвалить очень довольное начальство, и вновь задаюсь вопросами: откуда берется информационное небытие родного народа? кто, говоря не всю правду о величайшей трагедии, полушепотом, отрывочно, фактически замалчивая ее, покрывает извергов? почему об общественной селекции наоборот, сравнимой с диверсионной работой вражеских лазутчиков, можно лишь догадываться, а не говорить определенно и во весь голос? не хотят явленное зло изживать или боятся разгневать его творцов, их последователей? если так, то что тогда ждет нас впереди: лишь безрадостные труды на благо поработителей, скорби, нужды, заботы? или, как при большевиках в 1921 и 1933 годах, скоро опять есть будет нечего?
………………………………………………………………………….
Бесчувственные твари не пощадили жизни своих нерядовых товарищей по партии. Чем эти коммунисты были худы, что им не дали долгого веку, что они не своей смертью померли, ужасно кончили жизнь свою? Так бесноваться из чего-то же было? Цековские начальники и понаехавшие на места «заразы» соколики, люди чужие в тех краях, врали с пеной у рта. Каковы мотивы лганья? Потеряли рассудок? Думали одно, говорили другое? Знали истинную правду, только не сказывали? От них никакой заступы не было. С полупрезрительной миной командовали, наказывали как хотели, вгоняли в гроб; психологически надламывая, ссорили и разводили людей, чего не ожидал никто. Все чванство Маленкова в политбюрошной должности? Кажется неправдоподобным то, что происходило. Становишься в тупик, знакомясь с фактами антирусской вакханалии и смехотворными официально названными причинами ее.
Логическую непротиворечивость вызывает лишь одна версия; к послевоеным злодействам постоянно возвращаясь, я укрепился в ней окончательно. Замахнулись на исконную Родину великого народа, к тому же только что одержавшего одну из самых знаменитых побед в истории человечества. Усатый, использовав русский народ как главную составляющую в борьбе по отстаиванию историчской России, предательски забирал ее у исконного хозяина. Древняя Россия-Русь вновь, как после госпереворота 1917 года, становилась собственностью «тех же жуликов, тех же воров», «законом революции всех взявщих в плен», по своевременному и всеобъемлющему определению Сергея Есенина. Риторика Джугашвили о непобедимом русском патриотизме и величии – маскировка до срока прихода догматиков-интернационалистов новейшего времени к мировому господству под его руководством, в чем состоял гипертрофированный комплекс власти этого двуногого. Назначение врагами победителей, на первый взгляд, да, это нереальность. Реально Джугашвили действовал в отношении нашего племени очевидно по-другому. Потому и не можем мы, добросердечные, понять мерзких убийц и насильников, направлявшихся им. Не пора ли, кровные мои, перестать быть наивными, а наоборот, постигнуть глубину проклятых клановиков, за бесчеловечность которых не можем не нести ответственности?
Может быть, порой приходит в голову мысль, внутренние враги СССР организовали убийство Серени Пророка прокурором?
Павел Котов как журналист – и швец, и жнец, и на дуде игрец. Видите, как широко тематически и жанрово он проявляется на страницах периодики. О чем только не вещает его перо, в каких только формах не звучит его публицистическая речь. Но читатели Ханты-Мансийского автономного округа знают и еще одну ипостась собственного корреспондента «Ленинской правды» – литературного наставника и критика. Пора представить и на страницах романа образцы такого его творчества, причем тоже разнообразного. Оно дополняет его непосредственно-эмоциональную реальную натуру, расширяет представление о щедром во всем таланте. Познакомьтесь, пожалуйста. Павел Афанасьевич представляет полосу с рассказом и поэтической подборкой самодеятельного автора из соседнего с райцентром поселка:
