Время словно застыло, когда я выскользнула из своей куртки и принялась расстегивать рубашку Касьяна. В его глазах я видела свое отражение, то, как он жадно обшаривал взглядом мое тело. Сначала – мои обнаженные плечи, затем округлые груди, гладкий, плоский живот. Может, я обладала и не самыми привлекательными формами, но кое в чем уверена была. Этот его взгляд доставлял огромное наслаждение. Ожидание – оно необъяснимо и трепетно. Сердце колотилось, во рту пересохло. Когда я сглотнула, горло обожгло. Когда я последний раз делала это? С Егором. Егор простит. Он мертв, а я жива, и зов плоти сильнее разума.
Мистическое чувство, которое я испытала тогда в гостиной, когда мы играли в карты, теперь стало настолько острым, что моя кожа покрылась мурашками. Напряжение между ними потрескивало, горячо пульсировало под кожей.
– Я хочу тебя, – сказала я, не веря, что произнесла эти слова первой.
Его руки сдернули с меня ту самую сорочку, которая оставалась на мне под курткой. Касьян провел пальцами по моей обнаженной спине, обхватывая меня и прижимая к себе. Когда его язык оказался у меня во рту, я почти забыла, как меня зовут.
– Я тебя тоже, – произнес он между нервными вдохами, затем снова погрузил язык мне в рот.
– Только не надо кончать в меня, – остатки разума готовы были все испортить, но Касьян, не отрываясь, кивнул.
Когда его губы прошептали «да», я стянула с него штаны до лодыжек в отчаянном желании вкусить его. Я застонала прямо с ним во рту. Секунды растянулись в минуты. Опьяненная вожделением, я сосредоточилась на своем дыхании, перехватила его ствол рукой и спустилась к самому низу, затем быстро провела кулаком вверх и вниз под его стоны. Касьян вдруг зарычал, резко поднялся и толкнул меня на кровать, прильнув губами к моей груди. Его пальцы проникли в мою промежность, разжигая там пламя. Я сосредоточилась на дыхании и пульсации внизу живота, он же замер надо мной, вопросительно посмотрев в глаза. Я кивнула и взяв его, направила себе навстречу.
Воздух застрял в легких, отказываясь выходить. До чего же он был твердым. Я откинула голову, уже не сдерживая крик. Касьян сжал в кулак мои длинные волосы, его язык ласкал то одну мою грудь, то вторую, в то время как я покусывала его за шею. Он шипел и ласково неразборчиво бормотал.
Пламя свечи очерчивало изгибы его тела надо мной, бросая причудливую тень на стену. На какой-то миг показалось, что на мне сидел настоящий демон – демон любви. Ощутив невероятный жар, я нырнула за грань, в то время как он двигался вперед и назад, из стороны в сторону. Он бушевал и пылал внутри меня, а наши крики усиливались. Мне показалось, что это длилось вечно. Его пальцы вцепились в мои бедра, крепче прижимая меня, а я задрожала, бессвязно крича от невероятного первобытного чувства, которое нагрянуло, смело, растоптало, а потом возвысило и еще долго не отпускало. Уголки его губ поползли вверх, он приподнялся, а я завершила действие рукой, застонав, когда Касьян извергся на мои живот и грудь, нашептывая мое имя.
Бездыханные, мы распластались на кровати – каждый на своей половине. По моему телу еще пробегала дрожь от недавнего наслаждения. Не было никакого желания шевелиться, и у него, кажется, тоже. Его голова покоилась на моей груди, руки обнимали мое тело, ноги обхватывали мои ноги.
Я закрыла глаза, слушая биение его сердца, потом прижалась щекой к его волосам. Свеча догорела, погрузив комнату во мрак. Мне казалось, что тени шевелились вокруг нас в неподвижной темноте, но мне было все равно. Такого умиротворения я не испытывала давно и даже не стала сопротивляться, когда сон смежил мне веки. Только и подумала о том, что счастье неожиданно оказалось так рядом.
Меня разбудил солнечный свет, льющийся в окно, и грохот вертолета, который, казалось, завис прямо над крышей дома. Мгновенно проснувшись, я села в измятых простынях, чувствуя одновременно волнение и тревогу. Неужели Касьян сдержал слово? То, что вчера произошло, еще наполняло меня удовлетворением и негой. Само тело, кстати, требовало продолжения. В комнате я оказалась одна, зато на прикроватной тумбочке красовался новый букет из хвойных веток с какими-то сухоцветами. Как бы мягко намекнуть хозяину дома, что я не в восторге от елок, особенно после того, как пришлось провести в них половину ночи. Впрочем, пусть стоит. Я улыбнулась, вспомнив Касьяна. Мне было хорошо. Надеюсь, ему тоже.
Самого хозяина дома не оказалось, наверное, побежал встречать пилота.