Мне вдруг стало неприятно продолжать разговор, но Грач сам ответил на свой вопрос: никто не знал, что творилось в голове Касьяна. И это было ключевым моментом к разгадке его тайн. Возможно, нам всем не помешал бы хороший психолог, но в первую очередь, конечно, Адскому Кондору.
– Я в таком же положении, как и ты, – заметила я, осторожно ощупывая конверт. Внутри один лист – не больше. – Или думаешь, что я смогу убедить того, кто перестрелял твоих лучших агентов?
Грач пожал плечами.
– Я думал усыпить и отправить ему тебя в качестве посылки, – честно признался он. – Мне не показалось, что ты ему нужна мертвой. А потом передумал и решил, что лучше сотрудничать с тобой. Мы вряд ли испытываем симпатии друг другу, но ты кажешься более предсказуемой и логичной. Делай, что хочешь, Северина, только выручи меня. Деньги, связи – у меня все есть.
Я хмыкнула, а Грач осекся, поняв, что сморозил глупость. Ни деньги, ни связи с Адским Кондором ему не помогли.
Вскрыв, наконец, конверт, я пробежалась глазами по короткому посланию. Текст удивлял и настораживал, но еще больше – имя в строчке отправителя. Мне писала Медведка, моя бывшая сокамерница.
Она, как всегда, была лаконична, но, дочитав до конца, я вздрогнула, не в силах подавить охватившей меня озноб, за которым скрывалась самая настоящая паника. «Будь сильной, Северина, это просто совпадение», велела я себе.
Медведка сообщала, что ее досрочно выпустили в начале декабря и теперь у нее новая жизнь. Она встретила безумного богача, который влюбился в нее настолько, что сразу забрал в столицу, где сделал предложение. У них свадьба под Новый год. Медведка хотела со мной встретиться и узнать, счастлива ли я так же, как она.
Отложив письмо, я пустыми глазами уставилась на Грача.
– Что там? – упавшим голосом спросил он.
Мне же и ответить было нечего, потому что страх вдруг оказался сильнее. Вокруг моей шеи давно затягивалась петля, а заметила я ее только сейчас.
– Ничего хорошего, – мрачно ответила я. – Но я помогу тебе, птица несчастная. Завтра утром вылетаем в столицу.
Адский Кондор настойчиво добивался моего внимания. Что ж, он его получит.
В столицу мы прилетели только через три дня. И хотя я торопилась, думая о Ленке и Медведке, как о попавших в беду, у Грача поднялась температура, и пришлось дать ему время отлежаться. Он ныл и капризничал, вспоминал то, чего уже не было, делал звонки и ужасался тому, как быстро его забыли. Последний факт поражал и меня. Грач позвонил друзьям из силовиков и потом долго возмущался, что расстрел его офиса списали на бандитские разборки. Кого-то уже посадили, а дело закрыли.
Масштабы связей Корнеевых настораживали и побуждали меня осторожничать на каждом шагу. Я до сих пор не знала, чего именно ждала от поездки в столицу. Проверить Ленку и Медведку значилось первостепенной задачей, но вдруг них, действительно, все хорошо? И Касьян к их судьбам отношения не имел? Навещу обоих и успокоюсь, решила я поставить точку в этом вопросе.
Что до Грача, то он был убежден, что Касьяна надо убить, и мое свидание с Адским Кондором, которое так или иначе состоится в столице, мой единственный шанс.
– Либо он тебя, либо ты его, – убежденно говорил он, когда мы садились на борт через три дня вынужденного бездействия в мотеле. Признаться, Грач истрепал мне нервы настолько, что я сто раз пожалела, что с ним связалась. По сути, он был мне не нужен, разве что я не хотела, чтобы и его убили. Я не имела ни малейшего представления, что нужно сделать, чтобы Адский Кондор отвязался от меня и моих знакомых, но Грач был прав: определенная зацепка на меня у него имелась. Все произошло неожиданно, но нарастало со скоростью уже обрушившейся лавины. А ведь знакомы мы с ним были едва ли месяц.
Новый год наступал через несколько дней. Столица искрилась и сверкала праздничными гирляндами. Обилие украшений мне, как всегда, не нравилось, потому что за всеми декорациями по привычке мерещились киллеры и снайперы. Яркий свет был единственным плюсом этого сезона. Все улицы прекрасно освещались, и мне это нравилось – лица прохожих отчетливо видны в любое время суток, тени уничтожены.
Почему-то я не сомневалась, что мое перемещение Кондор отслеживал. Мне уже даже хотелось выяснить отношения. То было естественное стремление организма как можно дольше отстрочить приближение конца, ведь ничем хорошим наша встреча не кончится. Тогда в вертолете Касьян недвусмысленно намекнул на то, что меня ждет. Несвобода. Я не знала, что он имел в виду под жизнью в домике номер десять, но моя богатая фантазия ничего хорошего на этот счет не рисовала.