– У меня была ученица, ее звали Северина, – рассказывала Жало из последних сил. – Попав под чары Сердцееда, я забыла многое и даже ее лицо, но вот имя помню. И помню, что не помогла, хотя ей нужна была помощь. Детали растворились во мраке адских чар. Когда твою душу занимает Сердцеед, все тяготы совести кажутся незначительными. Егор встретил Северину случайно, решив вплести в свои черные замыслы, а она случайно его полюбила, все осложнив. Егор собирался убить себя, старуху Леокардию и Касьяна, повесив все на мою ученицу и разыграв карту ревности. Приняв яд, Егор притворился мертвым, потом себя реанимировал и сделал пластическую операцию, забрав лицо третьего брата, Матвея, который сгинул в Южной Америке вместе с Касьяном много лет назад. Я подозреваю, что Матвей стал жертвой, которую Касьян принес Сердцееду, чтобы того пробудить. Только вот Сердцеед уничтожил обоих – одного брата сразу, а у второго разрушил личность. Как бы там ни было, но замысел Егора не удался. Леокардия оклемалась в больнице, покушение на Касьяна так же сорвалось. Еще бы, ведь это уже был Сердцеед. Покушение ему было даже на руку, потому что он им прикрылся. Сердцеед все-таки не человек, и свое необычное поведение он с тех пор прятал за психическим расстройством. Сор из избы решили не выносить. Егора помиловали и выслали из столицы, правда, он до последнего вынашивал план мести Касьяну и, как дурачок, пытался его убить. Думаю, Касьян оставил его в живых специально, чтобы в семье имелся козел отпущения. Для себя же Сердцеед построил в тайге Лесогорска десять домов, куда периодически привозил жертвы, чтобы ими кормиться.
Помолчав, Жало добавила:
– Меня он тоже сюда однажды привез. Я сбежала, меня поймали, и так повторялось до тех пор, пока я не догадалась остаться в лесу. Может, Сердцееду надоело, или у него появились другие заботы, а, может, этот лес волшебный и защищает таких, как я, но демон оставил меня в покое. И позволил жить до сегодняшнего дня. А я так и не смогла его убить.
Я сжала руку наставницы, понимая, что слова бесполезны.
– В этих лесах он слабее, чем в городе, – призналась Жало. – Я долго его выслеживала, но он всегда оказывался на шаг впереди. Ни пуля, ни отрава, ни металл Сердцееда не берут. Только человек с сильным сердцем сможет одолеть демона. Я буду надеяться, что это ты, хотя веры у меня не осталось.
Я похоронила Жало у реки, там, где проходило теплое течение, и где земля была не такой мерзлой. Копать могилу в лесу в феврале – нелегкое дело, но, начав утром, к вечеру я справилась. Потом сожгла землянку и, убедившись, что пожар погас полностью, отправилась на свое последнее задание, потому что теперь я должна была отомстить Кондору еще и за Жало.
Я тряслась от страха все время, пока летела ночным рейсом до столицы, и сумела расслабиться лишь, когда спустилась с трапа на землю. Потому что в аэропорту меня встречал Касьян Корнеев с огромным букетом роз, и отступать было некуда.
Посмотреть в его глаза – все равно, что сунуть руку в ведро с водой. Вода – это Адский Кондор. Когда высунешь руку из ведра, с водой ничего не случится, она останется такой же, какой была. А вот рука станет мокрой.
Я сглотнула и приняла цветы, с трудом подавив желание спрятать в них лицо. Мне казалось, что Касьян, взглянув мне в глаза, узнает о всех моих замыслах. В то, что он не человек, не верилось до сих пор. Все происходило, как и рассказывала Жало. С каждой новой встречей моя привязанность к Сердцееду Адскому Кондору росла, и мысль о том, что предстоит сделать, вызывала во мне только ужас.
После встречи с Касьяном я была готова поверить всему, что угодно. И даже в то, что я ведьма.
– Проголодалась? – спросил Касьян, заботливо усаживая меня на пассажирское сиденье своего черно-белого Бугатти. Любила семья Корнеевых эти машины, я же всегда обожала практичные японские внедорожники. Впрочем, я промолчала. Говорить о своих вкусах с Сердцеедом казалось опасным занятием.
Разумеется, мое мнение Адскому Кондору было неинтересно, потому что мы все равно поехали в ресторан. Я не возражала. Я готовилась.
Расцветало утро, бесснежный февраль не красил столицу, однако ко дню влюбленных ушлые коммерсанты нарядили витрины красными сердечками, которые гармонично сочетались с общей серостью, разбавляя городскую унылость. На каждом углу торговали шоколадными конфетами и предлагали горячий кофе. Я бы не отказалась от плитки шоколада – исключительно горького, но Касьян торопился, буквально проволочив меня за руку мимо ларьков с конфетами. А так хотелось остановиться, чтобы… собраться с мыслями и подумать, есть ли у меня силы на все остальное. Потом я вспомнила его пунктик на времени и дисциплине и расслабилась, позволив себе плыть по течению.
Река под названием Касьян увлекла меня в уютный ресторанчик в подвальном помещении, где нас ждал столик со свечами и живая музыка. Молодой мужчина проникновенно играл на скрипке. Я уже ничему не удивлялась. Помнила и нашу с Касьяном игру в карты на раздевание, и свадьбу…