В ушах грохотало так, что на какой-то миг я решила, будто в оранжерею притащили барабаны. Но нет – оркестр по-прежнему играл тихую, торжественную музыку. Я пропустила все, что сказала женщина, услышала лишь в последний момент, как Касьян сказал «да», а потом добавил: «и за нее тоже да».
– Объявляю вас мужем и женой, – заулыбалась дама в костюме. – Можете поцеловаться!
– Горько! – раздались крики из зала.
Касьян еще ближе притянул меня к себе и, наконец, сделал то, чего я ждала, как только его увидела. Мы страстно поцеловались, и я жалела только о том, что вокруг нас слишком много людей. Потом подумала – к черту всех! И когда он отстранился перехватить дыхание, уже сама подтянула его к себе за лацканы пиджака.
В тот момент, целуя его и изнемогая от страсти и желания, я вдруг увидела глаза Ленки, которые сияли таким счастьем, будто это она, а не я, стояла у алтаря, только что обручившись с принцем. Молнией меня не прошибло, но ощущение было похожее. Я вспомнила все, что задумывала, и оставалось только поражаться, как быстро я забыла планы, когда переступила порог оранжереи. Возможно, Касьян и правда был демоном. А может, просто хорошо разбирался в людях и их желаниях.
В тот момент перед моими глазами стояли Грач, Медведка и три незнакомки из лесного домика. А за их силуэтами выглядывали фигуры других мертвецов, которые нашептывали мне, когда я читала записку Леокардии. У всех этих смертей могли быть логичные объяснения, которые частично и выдал мне Касьян. Но я уже поняла, что, имея с ним дело, на логику и разум полагаться не приходилось. Я не жалела о том, что встретила его. Но ему, вероятно, придется пожалеть о том, что он встретил меня. Мирная жизнь в домике с цветами и котами была невозможна не из-за Касьяна. Причина лежала во мне, в той, которую называли Ведьмой не просто так. Ни Грач, ни Медведка не являлись мне родными, не испытывала я теплых чувств и к Леокардии, но паук в паутине, которая опутала нас всех, был один. И если я ничего не сделаю сейчас, моя жизнь закончится в домике номер десять в лесной глуши. В тот момент я спасала не Леокардию и не новых гипотетических жертв Касьяна. Я спасала себя.
Тонкий узкий кинжал, который прятался в моей длинной перчатке, вонзился в грудь Касьяна глубоко и почти беззвучно. Никто даже сначала ничего и не понял. Он должен был умереть сразу, потому что я знала, куда целюсь, но убеждаться в его смерти времени не было. Касьян начал медленно оседать у моих ног, дама, которая вела церемонию, увидела расплывающееся на его груди красное пятно и заголосила, гости повскакивали с мест, охрана бросилась к шатру. Если хаос, то полный. Поэтому я выбросила в проход между рядами дымовую шашку, захваченную из арсенала Грача, и, схватив Ленку за руку, помчалась с ней из оранжереи. Двое телохранителей сунулись было ко мне, но я еще чувствовала кровь Касьяна на своей руке – брызги до сих пор жгли кожу, поэтому каким-то образом вырубила обоих, действуя на адреналине.
Выбежав из оранжереи, захлопнула за собой дверь, представляя, что закрыла тяжелое прошлое, а впереди только хорошее будущее. Сочинять сказки я всегда любила – особенно для себя любимой. Ленка очнулась, когда я вломилась в комнату, где оставалась моя одежда. К счастью, ее никто не тронул. Перед церемонией хлопот у слуг хватало, да и Касьяну было не до таких мелочей.
– Что ты наделала! – заистерила Ленка, наскакивая на меня с кулаками. Бить ее не хотелось, поэтому, выбрав удобный момент, я подскочила к ней и, слегка придушив, отправила спать. Вышло нехорошо, потому что мне теперь пришлось ее тащить. Она была не пушинкой, однако адреналин все еще горячил мои вены, наполняя ощущением всемогущества, и, подхватив девчонку под колени, я метнулась из комнаты в коридор для слуг, который, как я выяснила раньше, заканчивался черным входом.
Во дворе царил тот же хаос, что и в оранжерее. Я не стала заморачиваться с выбором машины и подбежала к той, которую только что подогнал к парадному входу человек, похожий на кота Тома. Приставив нож к его горлу, я предложила ему не вмешиваться и отойти, и он проявил благоразумие.
Утопив педаль газа, я едва не пробила ворота, решетка которых открывалась, на мой взгляд, слишком медленно. Уже мчась по ночному шоссе, я только тогда осознала, что натворила. Эмоции – вот мой враг. Я не просто убила человека, я убила того, кто стал мне дорог. И все почему? Потому что поверила в стечение обстоятельств и повелась на игру Леокардии, у которой, очевидно, имелись причины ненавидеть внука. Ей с потомками, вообще, не повезло.
А вот то, что за мной не погнались стройными рядами служба безопасности Корнеевых с полицией, было странно. Проезжая патруль, случайно попавшийся на пути, я сбросила скорость, но меня проигнорировали. Как и то, что машина была угнанной.