– Хотелось бы, но не могу. Ты не дослушала меня, Джулия. И неправильно поняла. Кирилл прилетел, и мы вместе с ним отправимся в Лондон. Ни он, ни я не планировали этого, но это издержки музыкальной карьеры, – ответил известный во всем мире музыкант. – Наш отпуск был вынужден прерваться.
– Отпуск? – медленно проговорила Крестова, недоумевая, почему она продолжает злиться – все сильнее и сильнее. Улетает? Ну что ж, пусть себе улетает.
– Да, – благосклонно кивнул парень.
– Значит, Кирилл, который сейчас находится на Байкале – один из участников твоей группы? – не сводила орехово-зеленых, чуть прищуренных глаз с парня Юля. Не парень, а одни загадки. Английский сфинкс.
Феликс кивнул. Крестова усмехнулась. Фактически никакой информации об участниках «Red Lords» миру известно не было, но она даже и не думала, что один из таинственных музыкантов легендарной группы родом из ее родного города.
– Прости за любопытство, но кто он?
– Кезон.
– Понятно, – через некоторое время сказала Юля, и молодой человек склонил голову набок, словно заподозрил что-то неладное. Он задумчиво коснулся серебряного анха в ухе, зная, что Крестова продолжает наблюдать за каждым его движением, как хищник за добычей.
– Кирилл вчера был на вашем выступлении, – продолжил удивлять девушку Лорд. – В России у него есть своя звукозаписывающая компания, и он ищет талантливых исполнителей, которые мог бы продюсировать.
– И что? – нахмурившись, спросила Юля.
– Ваша группа понравилась ему. Ты понравилась ему. Поэтому мне интересно, согласишься ли ты выступать еще вместе со Стасом и остальными? – Феликс внезапно зажег огонь вновь и приблизил к лицу Юли, осветив его. Девушка, непонятно от чего разгоряченная: может быть, от алкоголя, может быть, от слов музыканта, может быть, от своих собственных мыслей, подалась вперед, отведя руку Визарда с горящей зажигалкой.
– Может быть, и соглашусь, – хрипловато прошептала она, жадно рассматривая лицо того, кто наутро должен был покинуть ее. Покинуть внезапно и даже как-то жестко. Черт возьми, она привязалась к нему! – Ты же экстрасенс, да? Ты должен сам мне сказать, что я сделаю. Загляни в будущее, увидишь ответ на свой вопрос. Сможешь?
Англичанин рассмеялся. Казалось, он ненавязчиво играет с девушкой.
– Ты очень хорошо обо мне думаешь, Джулия, – ласково сказал он.
– Я думаю, что ты должен знать все, – лукаво улыбнулась она.
– Я не Бог, – спокойно ответил Феликс, и свободной рукой взял ее стакан, выпив почти весь коктейль, сделанный умелым Стасом, который когда-то работал барменом.
– Ром и кола? Неплохо.
Юля забрала стакан, сделав последний глоток терпкого напитка, а после вполне себе уверенно встала из-за стола, наклонилась, опершись ладонями о его жесткую поверхность, и смело поцеловала Феликса.
Крестова никогда не была девушкой-ромашкой, ангелочком, скучающим без заботы и тепла, а также любительницей романтики и нежностей, и потому целовалась она так, как это делают мужчины – несколько жестко, уверенно, интенсивно, взяв на себя всю инициативу. Визарду оставалось лишь отвечать ей, поглаживая одной рукой по коротким волосам, а другой продолжая держать уже порядком нагревшуюся зажигалку, дарившую им двоим загадочный мерцающий свет. Они оба только что пили «Куба либре», и от этого оба чувствовали на губах друг друга ярко выраженный вкус горького крепкого рома и одновременно сладкой колы. Юле даже казалось, что она продолжает пить свой напиток дальше, только куда более приятным способом.
Наверное, в этот момент она была чем-то похожа на Марту, решив, что раз Феликс улетает, терять уже нечего – пусть будет, что будет. Оттолкнет так оттолкнет, возьмет дело в свои руки – она не будет против и уступит ему. Правда, хоть молодой человек и не спешил заканчивать поцелуй, он все же предпочитал, чтобы инициатива пока что все же была у Юли.
Она, на пару секунд оторвавшись от Визарда, обошла стол, взяла его за ладонь, быстрым движением отбросив ставшую горячей зажигалку, заставила парня подняться и вновь стала целовать, все так же решительно и даже несколько властно, с твердой уверенностью, что поступает правильно. Феликс оказался прижатым к кухонной стене и обнял Юлю за талию, скрестив длинные пальцы в замок. Ему было интересно, что она собирается делать дальше.
– Хочешь? – прошептала она тихо ему на ухо, поглаживая по груди одной рукой, а вторую положив на плечо.
– Летать? – спросил он и мягко поцеловал в шею, заставив девушку сжать от нахлынувших чувств зубы.
Она улыбнулась и стала расстегивать его рубашку.
– Я люблю летать, – ответил он едва слышно, гладя по спине под футболкой.
Юля прижала его руки к стене. Глаза ее горели. «Ты – мой», – читалось в них. И отступать Крестова не собиралась.
