– Что у тебя за свадьба? Где ты вообще находишься? – зловеще спросила ее мать тихим голосом, не предвещавшим ничего хорошего. – Ты знаешь, что мы за эти часы пережили, пока искали тебя?
– А… а зачем вы меня искали? – пискнула Марта, понимая, что ей пришел капец. Злой и полосатый.
– Затем. Твой отец видел тебя в лимузине, одетую в свадебный наряд. Он позвонил мне и стал спрашивать, почему мы не позвали тебя на свадьбу, – продолжала все тем же спокойным, но зловещим голосом ее мама. – Мы стали искать тебя, обзвонили всех твоих подружек, и никто из них не знал, где ты находишься. Мы тут с ума чуть все не посходили. А сейчас ты говоришь, что будешь ночевать у подруги. Ты… тайно от нас вышла замуж? – вдруг совсем-совсем тихо спросила женщина.
– Мам, ты что, я не выходила замуж, – растерялась Марта, которой было непривычно и даже как-то жутковато слышать такой голос матери – спокойный и потерянный. Уж лучше бы она кричала! – Мам, со мной все хорошо, не выдумывай. Просто… я… я играла образ невесты. И сейчас со мной все хорошо. Утром я приеду домой. Мам, ну так получилось…
– Утром… Я уже и не знала, что думать. – Женщина вдруг неожиданно всхлипнула и сама испугалась этого, понимая, что совершенно обессилила от переживаний. Константин Власович, который в этом доме до этого чувствовал себя, как немец в плену у партизан, вдруг положил ей руку на плечо, пытаясь успокоить, а другой рукой аккуратно взял у Эльвиры мобильник, чтобы самому поговорить с дочерью. Впрочем, бывшая, которая почувствовала себя неважно, от объятий Константина освободилась, хотя, если честно, у нее перед глазами вдруг пролетели те несколько коротких лет, когда они были вместе.
– Марта, это я, – сказал мужчина, отгоняя от себя образ мертвой девушки, так похожей на его старшую дочь. – Все хорошо?
От голоса отца девушка, находящаяся в особняке, на втором этаже, совсем растерялась. Она не ожидала его услышать. Ей вообще было странно осознавать, что этот человек беспокоится за нее.
– А… Да, – едва слышно проговорила она. – У меня все хорошо. Домой я приехать могу только утром, простите. Со мной Юля, – вдруг добавила она зачем-то.
– Юля? Хорошо, что она с тобой. Она хорошая девочка, хоть ты ее и не любишь. Может быть, когда-нибудь вы подружитесь? Ты точно не выходишь замуж? – спросил ее папа как-то странно.
– Конечно, нет! – закричала девушка. – Вы издеваетесь?!
– А я подумал, что ты выходишь замуж и не позвала меня, – вдруг грустно сказал Константин Власович. – Когда увидел тебя в лимузине, это было моей первой мыслью.
Он вдруг встал и под изумленные взгляды родственников прошел в глубь квартиры, прижимая мобильник к уху, как будто бы позабыл, что находится не у себя дома. Эльвира посмотрела бывшему вслед, потерла уставшие глаза, но ничего не сказала.
– Ты знаешь, я так удивился, – вдруг сказал Марте отец. – И мне в голову пришли две вещи.
Он замолчал, и Марте не оставалось ничего другого, как спросить:
– Какие?
– Первая – что это пришло как-то очень быстро, а я не успел, – честно отозвался Константин Власович, выходя на балкон и запирая за собой дверь на задвижку, чтобы никто не вошел. – Не успел приготовить тебе и Юле то, что хотел.
Марта, вообще не ожидавшая такого разговора, тем более с человеком, которого одновременно ненавидела и все же любила – в глубине души, сжалась. Она и не думала, что ее что-то потрясет так же сильно, как и сегодняшняя мнимая свадьба.
– А что ты хотел? – спросила девушка, затаив дыхание.
– Собрать – как же это называется? М-м-м, собрать приданое, – вдруг рассмеялся горьким смехом мужчина, и для Марты это тоже было открытием – она никогда не слышала, чтобы отец так смеялся. – Я хотел, чтобы и у тебя, и у Юли были свои квартиры. Тебе мне хотелось подарить квартиру, такую же легкую и воздушную, как и ты, где-нибудь на высоком этаже, с большой лоджией и огромными окнами – такими, чтобы восход было видно.
Девушка потрясенно молчала, совсем, как и мать, впившись ногтями одной руки в запястье другой. Честно сказать, таких слов она не ожидала услышать.
– У меня специально для этого есть деньги, ты не думай, дочка, – от последнего слова Марта вздрогнула, потому что давным-давно не слышала, чтобы отец обращался к ней так. «Дочка». Надо же, она не только мамина дочь, но еще и папина. Эта совершенно простая мысль стала для скрипачки настоящим открытием.
Мамина и папина.
Марта почему-то прижала ладонь ко рту.
