– Ты думаешь, наша дочь настолько нерентабельна, что ее никто не возьмет замуж? – черные тонкие брови, подчеркивающие овал лица Софьи, изогнулись. Эта красивая ухоженная женщина, которую за спиной многие называли стервозной и самовлюбленной, имела свойство очень быстро выходить из себя, но так же быстро и успокаиваться.
– Что за глупости? – покачал головой Константин и успокаивающе коснулся идеально прямых черных волос жены, достигающих кончиками плеч – Софья Николаевна предпочитала носить удлиненное каре. – Просто я хочу сказать, что наша Юля очень самостоятельная девочка, которая быстро прощаться со свободой не захочет. Я думаю, она будет придирчиво выбирать себе спутника жизни, София.
Его жена терпеть не могла, когда ее называют Соня или Сонечка, поэтому Константин ласково называл ее Софией.
– Долго и придирчиво – это точно, – подтвердила с сожалением женщина. – Но когда выберет, я так же долго и придирчиво буду организовывать ее свадьбу. Хочу, чтобы все было на уровне, а у Юльки, к сожалению, вкуса нет. Все-таки этот лимузин мне нравится.
Софья продолжала что-то говорить, а Константин Власович обернулся и еще раз взглянул на свадебную машину и вдруг увидел невесту, которой, собственно, и сигналили машины на проспекте.
У него чуть глаза на лоб не полезли, когда он увидел собственную дочь в свадебном платье и с бокалом шампанского в руке. Чего-чего, а такого поворота событий он явно не ожидал.
– Милая, – позвал он жену, – милая, посмотри на невесту.
– А что с ней… Ого, – была явно удивлена и Софья Николаевна, которая тоже узнала вторую дочь мужа, хотя видела ее крайне редко. – На-а-адо же, а твоя старшая дочь выходит замуж, – протянула она. – Они что, не сказали тебе об этом?
– Не сказали, – растерянно протянул Константин, наблюдая, как Марта, облаченная в белое платье и фату, закрывает окошко лимузина. О том, что рядом с ней находится и Юля, он даже и не подозревал. – Черт возьми, не сказали! Да как же так?!
– Я всегда говорила, что они тебя ни во что не ставят, – поджала тонкие – совсем как у Юли – губы его супруга, наблюдая, как лимузин и несколько сопровождающих его машин поворачивают налево. – Я не понимаю эту женщину! – Она имела в виду Эльвиру Львовну, маму Марты, с которой они терпеть друг друга не могли. – Хорошо, она очень плохо к тебе относится, Костя, я это понимаю, но почему она внушает это вашей Марте? Почему они даже на свадьбу тебя не позвали? Ты, какой-никакой, но отец! Боже, идиотизм у них цветет и пахнет. Я бы даже сказала, процветает и вон…
– Дорогая, прекрати, – поморщился Константин, доставая мобильник. – Я сейчас же позвоню Марте!
Однако дочери он дозвониться не смог, а потому стал набирать номер Эльвиры.
– Добрый день, Эля, – несколько нервно поприветствовал он бывшую супругу.
– И тебе не хворать, – хмыкнула та, не понимая, что Косте нужно. Женщина находилась на работе и обдумывала будущий вечерний разговор с дочкой. – Что хотел?
– Спросить. – Мужчина прокашлялся.
– Спрашивай.
– У Марты свадьба, да? И вы меня не пригласили? – обиженным тоном спросил мужчина. На том конце трубки замолчали секунд на десять, после чего мама Марты произнесла странным голосом:
– Костя, ты бы проверился.
– На что?! – с недоумением воскликнул пианист.
Софья странно покосилась на него, но промолчала, продолжая аккуратно, но быстро вести машину – затор они проехали, и теперь можно было разогнаться.
– Не на что, а что.
– И что?
– Голову. Голову, Костя! Помнится, однажды ты мне уже звонил по точно такому же поводу! – воскликнула Карлова. – И спрашивал, почему тебя не пригласила на свою свадьбу Марта! Костя, ты с ума сошел, да?
– Нет! – еще больше возмутился мужчина. – Я действительно, видел Марту в свадебном платье в лимузине!
– Да ты что? – рассмеялась Эльвира. – Где это ты такую картину наблюдал?
– На Воскресенском проспекте.
– Марта сейчас дома находится, – отрезала женщина. – А я сейчас, между прочим, на работе, Костя, и занята. И мне искренне жаль, что ты начал пить, раз тебе такое мерещится.
– Господи! Эля! – простонал мужчина.
– Я не хочу, чтобы ты с ней долго разговаривал, – вдруг очень тихо и ревниво произнесла Софья Николаевна, которой был слышен разговор. Муж небрежно кивнул супруге и вновь начал разгорячено высказывать Эльвире, что это ненормально – не пригласить его, отца невесты, на свадьбу, а потом еще и отпираться. Слово за слово, они за пару минут разругались в пух и в прах.
– Ты, наверное, в загсе, да? – обиженно спросил он у бывшей, которая уже начинала злиться.
– Ну конечно, в загсе, да, – язвительно отвечала та. – Сама замуж выхожу!
– Да ты что! – вдруг разозлился и Константин – очень-очень сильно, хотя редко выходил из себя.
– А что, думаешь, я всю жизнь буду одна, солнце мое? – нарочито ласково спросила Эльвира, которой вдруг захотелось заплакать – прямо на рабочем месте, перед сотрудниками. Чтобы избежать этого, женщина впилась ногтями свободной руки в колено – хорошо, что сегодня была не в юбке и колготках, а в брюках.
